Бывали даже удивительные разносчики, которые ходили с криками «Флейш, флейш, кошкам флейш» — это была регулярно приносимая обрезь из мясных лавок, которую покупали для кошек, как месячный абонемент по числу хвостов. Кухарка устремлялась к воротам на знакомый голос, и, опережая ее, летели на тот же обожаемый голос кошки.
В людных местах располагались колониальныелавки . Это небольшие лавки, которыми пользовались местные жители. Название как будто отсылает нас к заморским товарам, но по факту в большинство лавок можно было зайти за чем-то попроще — например, за баранками, чаем, кофе, перцем, мукой, крупой, сахаром, печеньем, вяленой рыбой, колбасой, маслом, сушеными грибами, капустой, дратвой, синькой, мылом, керосином. Сейчас мы называем такой формат «магазин у дома».
Чем-то похожим былимелочные лавки —места для продажи бакалеи и круп, но не только, не только. Были там и мыло, и керосин, и сахар, и почтовые марки, и растительное масло, и уксус, пряности, солонина, селедка и бублики. Такие лавки открывали в больших городах, а с середины XIX века они стали появляться и в крупных деревнях. А. Н. Бенуа писал в «Моих воспоминаниях» (правда, о петербургских лавочках):
Запах русской мелочной — нигде больше не встречался. Получался он от комбинации массы только что испеченных черных и ситных хлебов с запахом простонародных солений, плавающих в рассоле огурцов, груздей, рыжиков, а также кое-какой сушеной и вяленой рыбы.
Были еще лавки овощные, зеленны́е, щепетильные (то есть галантерейные), москательные (краски, лак, олифа), нефтяные (тут продавался керосин).
Дворника, кухарку или кого-то из детей посылали в лавку за необходимыми мелочами. Все всех знали, поэтому зачастую покупки записывались в книгу, а расчет производился позже, например раз в месяц.
И отдельно —булочные и пекарни . Ржаной хлеб кислый и заварной, пшеничный весовой, калачи, сайки, баранки, башни из сухарей, сдобные печенья, пирожки, пирожки, пирожки. Снова Шмелев, «Рождество в Москве»:
Булочные завалены. И где они столько выпекают?!.. Пышит теплом, печеным, сдобой от куличей, от слоек, от пирожков, — в праздничной суете булочным пробавляются товаром, некогда дома стряпать. Каждые полчаса ошалелые от народа сдобные молодцы мучнистые вносят и вносят скрипучие корзины и гремучие противни жареных пирожков, дымящиеся, — жжет через тонкую бумажку: с солеными груздями, с рисом, с рыбой, с грибами, с кашей, с яблочной кашицей, с черносмородинной остротцой… — никак не прошибутся, — кому чего, — знают по тайным меткам. Подрумяненным сыплются потоком, в теплом и сытном шорохе, сайки и калачи, подковки и всякие баранки, и так, и с маком, с сольцой, с анисом… валятся сухари и кренделечки, булочки, подковки, завитушки… — на всякий вкус. С улицы забегают погреть руки на пирожках горячих, весело обжигают пальцы… летят пятаки куда попало, нечего тут считать, скорей, не время. Фабричные забирают для деревни, валят в мешки и шуршащие пакеты — московские калачи и сайки, белый слоистый ситный, пышней пуха [52] .