— Думаешь ещё не ушли?
— Не уверен, но шансы есть. Мели порой увлекается… не надо, чтобы нас видели… в таком виде.
И ладно сестрица, хотя… она точно узнает это розовое платье, его сложно не узнать. Но вот тэра Киара… ей как всё объяснить?
— Ты прав, пожалуй. Тогда… вон туда давай.
— Значит, оборотни в горах…
— Не только. Есть медведи, но они вовсе службу не жалуют, очень консервативны по натуре. Живут отдельными общинами. Там свои обычаи, свои привычки… всё больше хозяйствуют. Тебе, к слову, в горы соваться не стоит. Чужак, да ещё сильный. Это прямой вызов, считай. А тебе оно надо?
— Нет…
— Вот то-то же… ты как? Не устал?
— А если устал?
— Крепись! Тут уже… вон, давай по тропинке и к конюшням… туда.
— А ты уже знаешь, где конюшни?
— Конечно. Ты ж тоже знаешь.
— Следил?
— А то… работа такая. Но это правильно. Когда на новом месте оказываешься, первым делом стоит пробежаться и посмотреть, где тут и чего… и как охраняется.
— И как?
Про охрану Даглас и не подумал, потому что не видел её.
— Никак, дружище… это самое подозрительное, потому что когда в доме такого параноика, каким был Каэр, нет видимой охраны, поневоле в голову приходят самые недобрые мысли. Вот! Пришли…
Персиваль огляделся и поманил к низкому длинному строению, от которого привычно и приятно тянуло запахом свежего кислого хлеба, соломы и лошадей.
— Сейчас… вот…
Он откинул крюк. Дверь распахнулась беззвучно, и Персиваль махнул рукой.
— Давай… заноси… вот, сейчас найдём.
Конюшня была огромной. Здесь и полсотни лошадей разместятся легко, если не сотня. Узкие окна под потолком пропускали слабый свет, и потоки его заливали, что широкий коридор, что аккуратные чистые денники. Пофыркивали, всхрапывали лошади, и кто-то там, дальше, тоненько заржал, возмущённый ранним вторжением.
— Всё, — Даглас свинью положил и повёл плечами, которые прилично так затекли. И шею ломило. И спину. — Куда…
— А сюда давай, — Персиваль открыл ближайший денник, где хранились ровные тюки сена. — Вот туда засунем, присыплем сверху… погоди…
Он потянулся к ближайшему.
— Надо расставить, чтоб внутри было место, тогда хорошо получится… — он дёрнул тюк и скривился, охнул. — Да чтоб…
— Тэре Анхен покажись. Может, посоветует мазь какую или зелье.
Персиваль вздрогнул.
— Пожалуй… всё не настолько плохо. Поверь моему опыту, ведьма, конечно, посоветует зелье, и оно даже поможет, но вот побочные эффекты…
— Дай я, — Даглас отобрал тюк и поднял. — Иди вон… свинью свяжи.
— Зачем? Заклятье…
— Заклятье — это хорошо, а веревка надёжней. Если её и вправду танерийцы сотворили или изменили, то не факт, что заклятье удержится надолго.
— Эм… а чем…
— Веревку возьми, — Даглас перекинул тюк к двери. — Разрежь и вперед, спутывай. И давай, пока здесь никого нет, а то…
— Не учи…
Даглас попытался соорудить из тюков сена нечто, напоминающее нору. Выглядело, мягко говоря, своеобразно.
— Так… одно копыто, теперь другое… и давай… Даглас, подержи ей ноги, а то брыкается…
Тонкий визг перебил Персиваля, и Даглас обернулся, выронив тюк, который, конечно, рассыпался ворохом золотистого сена. Свинья, с разбегу ударившись в грудь Дагласа, кувыркнулась, хлопнув по лицу кружевным подолом, рухнула на пол. И снова взметнулась солома, а свинья с неожиданной прытью рванула к выходу.
