— Не ошибся. Странностей у него хоть отбавляй, но при этом и хитрости не занимать. Так что я даже рада, что именно он принял правду о том, кто мы с тобой такие.
— Не то слово. Люблю подобный род людей, с ними до ужаса забавно. Так что было бы очень жаль, придись мне его убить.
— Терпеть не могу, когда ты так делаешь, – зарычала Мария, не сводя с него раздраженного взгляда. — Играешь с нами, словно ребёнок с деревянными солдатиками.
— Ну-ну, хватит так злобно на меня смотреть, а то ещё немного – и дыру у меня в голове прожжете. Лучше скажите, как мы теперь поступим?
— Так же как и всегда, — сглотнула, с трудом пропихивая вязкую слюну вниз по горлу. – Подготовь мальчика и собери вещи.
— Уверены?
— Не была бы уверена. Не говорила бы!
— А почему губы дрожат? Ещё немного вы заплачете.
— Ничего подобного! Неужели непонятно что мне просто холодно?! Если ты не помнишь, то я всего несколько минут как из воды вышла!
— Идите тогда, сюда, – схватил её Михаэль за запястье, подтягивая к себе. – Я вас согрею.
— Ты что?! Не нужно!… — запротестовала, пытаясь вырваться из его объятий.
— Поверьте, лучше перетерпеть это, чем несколько дней пролежать с горячкой.
— Но!
— Если вам так будет проще, то я делаю это для себя. Умри вы от лихорадки, и все мои труды окажутся насмарку.
Несмотря на протест против объятий, Мария не могла не признать, что рядом с Михаэлем было безумно тепло и уютно. Уткнувшись холодным носом в его горячую шею, она удобно расположилась на широкой груди, согревая озябшее тело.
Хотелось бы ей так же свободно и непринуждённо быть с Франциско. Хотелось бы не бояться и не думать о последствиях.
— Мне кажется? – усмехнулся демон, чувствуя, что её дрожь наконец-то стихла. — Или у меня на самом деле на шее чьи-то сопли?
— Кажется! – оттолкнулась от него Мария, с трудом находя силы подавить раздраженное рычание. — Нет у меня никаких соплей!
«Бесишь! Как же дико ты меня бесишь, Михаэль! Будь моя воля, и я бы давным-давно тебя в Ад отправила, проклятый ты демон! — едва ли не бежала Мария обратно с собор. — Почему?! Ну почему Михаэль именно такой?! Почему постоянно смеётся надо мной?! Почему издевается?! Я для него всё равно, что надрессированная собачонка, которую он то и дело дразнит обещанным лакомством, насмехаясь, каждый раз, когда я начинаю видеть в нём хотя бы крохи человечности!»
Казалось, ненависть к Михаэлю стёрла из её памяти абсолютно все воспоминания о Франциско. А вместе с ними и эмоции, от которых она практически рассыпалась на куски. Но, стоило подняться по ступенькам и взяться за дверную ручку, как они с новой силой накатили на неё, не позволяя двинуться дальше.
Чем дольше Мария стояла под аркой, сжимая дверную ручку, тем отчетливее казалось, что каменные святые начинают над ней смеяться. Что их онемевшие губы медленно растягиваются в злой, ехидной ухмылке, заставляя всё внутри напряженно вибрировать.
«Страх убивает. Я никогда не смогу двигаться вперёд, если каждый шаг будет даваться мне с таким усилием!» — резко потянула за дверь, позволяя собору проглотить себя своей огромной каменной пастью.