— А на записях с камер есть что-то, подтверждающее похищение? — спрашиваю я, переводя взгляд на детектива Уотерс.
— Ничего нет. Что-то здесь не сходится. — Она забирает у меня папку, и мы погружаемся в растерянное молчание. — Лаборатория еще проводит экспертизу, но картина не складывается. Надеюсь, это даст нам зацепку, потому что капитан настаивает на закрытии дела, раз уж тело так и не найдено.
С этим делом творится что-то неладное. Ненавижу, когда плохим людям все сходит с рук, и я отказываюсь позволить этому случиться. Даже по моему другому делу, возможно, придется провести дополнительное расследование самостоятельно.
— Вы уже сообщили Женевьеве? — задаю вопрос, ответ на который заранее боюсь услышать.
— Пока нет, и мне совсем не хочется этого делать.
В тот день в глазах детектива Уотерс будто гаснет часть привычной искры.
Я с жалобным стоном падаю на диван. Миднайт недовольно мяукает и спрыгивает с того места, где только что сидел. Я его даже не задела, но не дай бог нам оказаться слишком близко друг к другу.
— Все настолько плохо? — спрашивает Завьер с кухни, где он корпит над нашим ужином. — Что-то случилось с тех пор, как мы виделись за ланчем?
В ответ я издаю приглушенный стон, после чего замираю, заслышав легкие шаги Завьера, который бесшумно приближается ко мне. Я еще сильнее зарываюсь лицом в подушку и подтягиваю одеяло к груди. Крепкая рука мягко гладит меня по голове, а диван рядом со мной слегка проседает под его весом.
— Ну же, солнышко. — Он вытаскивает меня из этого жалкого состояния и притягивает к себе, обнимая одной рукой. Его ладонь мягко укладывает мою голову ему на плечо. — Расскажи папочке Заву, что случилось.
Я мгновенно отстраняюсь и сверлю его взглядом.
— Никогда больше так меня не называй.
— Солнышко? — невинно уточняет он. — Ну ладно. А мне это прозвище нравилось. Но, похоже, придется искать дальше. Как насчет «пупсика»?
— Завьер Локвуд, — строго одергиваю я его, и он выпрямляется, насторожившись от резкости в моем тоне при упоминании его имени. — Ты прекрасно понял, о чем я. Не притворяйся.
В ответ Завьер усмехается и усаживает меня к себе на колени. Оседлав его стройные бедра, я чувствую под собой рельеф мышц. Я утыкаюсь носом в изгиб его шеи — там, где запах ощущается сильнее всего — и глубоко выдыхаю, расслабляясь в его объятиях. Не знаю, что это говорит обо мне, но рядом с этим мужчиной исчезает вся моя сдержанность. Вампир он или нет, но рядом с ним я чувствую себя в безопасности, и было бы глупо это отрицать. Его руки обвивают мою спину, и он тоже удовлетворенно вздыхает.
— Что случилось? — пытается он снова, и я наконец сдаюсь.
— Да обычные детективные заморочки. По тому делу, за которое взялась другой детектив… нашли тело.
— Мне так жаль, детка.
Зав обнимает меня, пока через меня прокатывается знакомая волна эмоций, которую неизменно приносит смерть. За годы работы я привыкла сталкиваться с ней, но легче от этого так и не стало. Знала ли я эту женщину? Нет. Но от этого ее жизнь не становится менее ценной.
— Ни одной серьезной зацепки по делу серийного убийцы, а теперь еще и это… Мне кажется, будто я хожу по кругу. Какой же из меня детектив, если я не могу раскрыть ни одного дела? — бормочу я.