Завьер издает сдавленный звук, и я замираю. Он немедленно ослабляет хватку. Мягкие губы, что касаются моего уха, вызывают дрожь по всему телу. В этот момент магнитное притяжение между нами особенно сильно, и, кажется, что я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела.
— Я не мог. Особенно тогда. Если бы я напился от тебя, это закончилось бы лишь моим членом внутри твоей киски. — Его грязные слова вызывают прилив жара в моей груди. — Как я уже говорил, ты заслуживаешь большего. Я также отказываюсь затаскивать тебя в постель и полностью заявлять права на то, что мое, пока ты не примешь меня таким, какой я есть, и тебя не будет это устраивать. А сейчас, я знаю, это не так. — С этими словами он отступает и снова опускается на диван, закинув одну стройную ногу на другую. — У тебя, должно быть, есть и другие вопросы. Так что задавай их.
Желая сохранить некоторую дистанцию между нами, и учитывая напряжение, повисшее в воздухе, я беру один из барных стульев, чтобы сесть напротив него.
— Хорошо, давай поговорим. — Я лихорадочно соображаю, с какого вопроса начать. — Итак, у тебя есть счет в банке крови?
Глава двадцать шестая
Я не могу сдержать громкий смех, который вырывается из моей груди. Селин продолжает меня удивлять. Вот я, живой, дышащий вампир, а ее первый вопрос — это шутка про вампиров.
— Думаешь, что ты такая остроумная.
Она слегка улыбается, а затем прикусывает губу. Мне хочется осторожно освободить ее губу, чтобы она не поранила ее. Я не лгал, когда сказал, что никогда не причиню ей вреда. Вампиры чисто физически не способны причинить вред своей паре. Худшее, что мы можем сделать, — это поддаться зову парной связи и, позволив нашим низменным инстинктам взять верх, пометить свою пару.
— Ты вампир, — снова произносит Селин, словно все еще не может поверить. Я не виню ее. Мир любит указывать, что правда, а что ложь, и когда эти устои рушатся, принять это непросто. — Ты пьешь кровь… но я же видела, как ты ел обычную еду.
Я понимаю, к чему она клонит.
— Вампиры могут есть обычную пищу. Само собой, мы предпочитаем кровь, и именно она поддерживает наши силы, но некоторые вампиры, в зависимости от возраста, все еще любят человеческую еду. Кто-то ест ради вкуса, а кто-то из ностальгии. Так бывает. — Я пожимаю плечами, относя себя к обеим категориям.
— Хм. — Она такая милая, когда размышляет о чем-то. Она хмурит брови и задумчиво поджимает губы. — Когда тебя обратили?
— Ауч. Решила сразу брать быка за рога, да? — Я стараюсь не подавать вида, но в душе меня гложет страх, что, получив ответы, она вычеркнет меня из своей жизни.
Вампиры чувствуют притяжение парных уз гораздо сильнее людей, и я не хочу ее отпугнуть. К тому же, я хочу, чтобы она выбрала меня не только из-за нашей связи.
— Ты уверена, что хочешь услышать о старом пердуне, с которым пошла на свидание? — Я пытаюсь прикрыть свое беспокойство шуткой, надеясь, что она не раскусит меня.
— То, что ты вампир — уже само по себе большое потрясение. Не думаю, что твой возраст сможет шокировать меня сильнее, — резонно замечает она и в пятый раз за последние минуты скрещивает и разводит ноги.