Может ли растение выжить, если его поливать кровью? Надо бы проверить.
Вздыхаю, набираясь терпения.
— У меня дежавю. Почему люди всегда задают одни и те же вопросы? — Прокручивая нож между пальцами, я сажусь перед ним на корточки. — Защищайся. Убегай. Устрой мне представление. Сделайчто-нибудь . Вы все, блять, такие скучные.
Люди думают, что хотят жить вечно, но бессмертие может быть чертовски утомительным.
— Что ты несешь? — Одинокая слеза скатывается по его щеке, и, усмехнувшись, я быстро вонзаю нож в ее источник — его левое глазное яблоко. Он кричит и поднимает руки в защитном жесте, словно я собираюсь проделать то же самое со вторым глазом, но это не так. Он должен видеть то, что произойдет дальше.
Я хватаю его за руки и слышу, как его и так учащенное сердцебиение ускоряется. Испуганный кролик в моей ловушке — прямо как я люблю.
— Кофе или чай? — Заметив недоумение в его здоровом глазу, я продолжаю: — Не переношу ни то, ни другое. И никогда не мог.
Когда в ответ звучит лишь тишина, я сжимаю его руки так, что хрустят кости, вынуждая мужчину вскрикнуть и, заикаясь, пролепетать:
— К-кофе.
Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что я еще сдерживаюсь. Что с легкостью могу раздавить его.
— Так и думал! — Я аплодирую себе его же руками. — Вообще-то я не люблю жульничать, поэтому буду с тобой честен: по правде говоря, я уже знал ответ.
Сунув руку в задний карман, достаю гладкий черный телефон и открываю галерею. Пролистывая различные фотографии прекрасного создания, что преследует меня с прошлой ночи, я нахожу одну компрометирующую. Телефон освещает окровавленное лицо моего нового друга, когда я поворачиваю экран к нему, и его глаз расширяется при виде изображения.
— Ты следил за мной? Какого черта? Кто ты такой? — Его внезапная вспышка гнева заставляет мое несуществующее сердце забиться.
— На мой взгляд, главный вопрос в том, почему ты говорил с ней? — Я тычу пальцем в темноволосую красавицу, с которой этот кретин болтает на фото.
— Она просто случайная девчонка, чувак. — Я надавливаю на рану на его животе, и он вскрикивает: — Я подумал, что она горячая штучка! Мы флиртовали. Я не знаю! Ее подруга намекнула, что она в поисках. Казалось, я легко подцеплю ее. — Мужчина запрокидывает голову, явно не в силах терпеть боль. Слабак.
Блять, какой же он скучный. Всего одного дня наблюдения за Селин Бреннан достаточно, чтобы понять, что этому жалкому подобию мужчины никогда не достичь ее уровня.
Поправляю очки на переносице и повторяю:
— Ты подумал, что она горячая штучка?
Человеческие мужчины — отвратительный вид, и неважно, что я когда-то тоже был человеком.
Мое терпение на исходе, но я продолжаю:
— Хочешь знать, что думаю я?
Он медленно качает головой и поворачивается, пытаясь сжаться в комок, будто это что-то изменит, а я наклоняюсь ближе.
— Я думаю, — его плечевая кость хрустит под моим ботинком, — что не хочу, чтобы грязное создание, вроде тебя, — его пальцы с легкостью ломаются в моей руке, — прикасалось к тому, что принадлежит мне.
К этому моменту мужчина уже близок к смерти как от боли, так и от потери крови, а это означает, что мне пора закругляться. Селин, может, и не в курсе, что она моя, но скоро узнает, и мне не нужно, чтобы человеческие отбросы, вроде этого парня, думали, что у них есть шанс с таким неземным созданием, как она.