Мой морпех, отправившийся в морское путешествие. Вы бы могли побеседовать с ним о парусных судах, детектив Бёртон. Я качаю головой.
– Ни о чем не говорит.
Он протягивает фотографию. Это парадный снимок, на нем Г. К. Э. в смокинге, выглядит почти как телохранитель президента.
– Нет, – говорю я. – Суровый парень. Кто он?
– На данный момент, – намекает Бёртон, когда я возвращаю фото, – наш главный подозреваемый.
Я изумлен и не вижу причин это скрывать.
– Подозреваемый? Как так?
Бёртон доволен расследованием, и это очевидно, так что он делится соображениями с превеликим удовольствием.
– Потребовалось копнуть глубже, – говорит он, – но мы…
– Простите, – перебиваю я. – Присядем?
Он не против, но колеблется.
– Я вас не задерживаю?
– Нисколько, – отвечаю я.
– Тогда ладно.
Мы садимся на те же места, что и в первый раз, и он говорит:
– Мы наконец-то нашли связь между двумя другими – Эверли и Ашем. Около пяти лет назад объявили государственный тендер на какую-то специальную бумагу, извините, я не очень разбираюсь во всех этих деталях…
– Ничего страшного, – говорю я, – большинство не разбирается.
– Это было для Министерства финансов, – продолжает он, – но дело было не в банкнотах, а в чем-то другом. Компании, участвовавшие в тендере, отправили своих представителей в Вашингтон на встречу с сотрудниками Министерства…
– Я помню, – говорю я. – Вернее, думаю, что помню. Речь шла о защищенных бланках для импорта, и мы не подавали заявку. Я имею в виду компанию, в которой я тогда работал. Защита от подделок не совсем наш профиль, да и мы не искали дополнительных заказов.
– А другие компании искали, – говорит Бёртон. – И среди их представителей были Эверли, Аш и Эксман.
– А-а, – говорю я. – И они познакомились.
– Мы не смогли этого доказать, – поправляет он, – но, думаю, нам и не обязательно. Я разговаривал с Эксманом пару недель назад, так же, как и с вами, и должен сказать, мне не понравилось, как он себя вел.
Могу понять. Надменный Эксман, поглощенный собственными проблемами, так остро чувствующий унижение оттого, что работает продавцом костюмов, наверняка отмахнулся от настойчивого детектива. Нет, они не могли найти общий язык. Я спрашиваю:
– Вы его арестовали?
– Не было доказательств, – говорит Бёртон и пожимает плечами. – Но теперь, похоже, мой визит спугнул его. Он сбежал.
– Сбежал?
– Испарился, – сообщает Бёртон с явным удовлетворением. – Оставил машину на парковке у работы, ни слова никому не сказал, просто исчез.
– Представить невозможно, – говорю я. – Разве у него не было семьи? Вы сказали, он работал?
– Непросто большинству людей вот так взять и бросить свою жизнь, – соглашается он. – Но теперь мы занялись расследованием, и что выясняется? У Эксмана были проблемы дома. Его жена уже обращалась к адвокату по поводу развода: он ей изменял, она его поймала, все как обычно. И она не первая его жена, а четвертая.
– Значит, он сам создавал себе проблемы, – говорю я.
– И всем остальным тоже. – Бёртон убирает блокнот с фотографией. – Когда мы обыскали дом, он был полон оружия. Битком набит. Штук двенадцать стволов, самых разных видов. Сейчас мы проверяем найденное – учитывая характеристики пуль, – но есть ощущение, что он, вероятно, избавился от того пистолета, из которого стрелял.