Сэйбл-Джетти находится к югу от Кингстона, где я столкнулся с пикапом. Он расположен прямо на реке Гудзон – старый городок с домами из дерева и кирпича, взбегающий по крутому берегу и, вероятно, уже двести лет не имеющий никакого экономического оправдания своему существованию. В подобных местах состоятельные граждане покупают «колоритные» дома, а колоритными они стали потому, что местные слишком бедны, чтобы идти в ногу с тенденциями. Это тот тип городков, который используют кинокомпании, когда снимают фильм о двадцатых или тридцатых годах. Теперь, когда горожане теряют работу, возможно, здешние улочки так и останутсяколоритными .
Сэйбл-Джетти раскинулся вверх по склону от маленькой бухточки на западном берегу Гудзона, где холмистый мыс вдается в реку и образует спокойную заводь к югу, ниже по течению. Когда-то давно индейцы там спускали на воду каноэ, и там же высаживались первые европейские исследователи, потому что течение не мешало. Возникло поселение, затем была налажена паромная переправа, и городок какое-то время процветал, но все это в конечном счете исчезло. Сегодня старое здание переправы превратилось в окружной исторический музей, причал давно разрушился, а кирпичные или деревянные дома, взбирающиеся по крутому западному берегу от кромки воды, все больше похожи на жанровые картины и все меньше – на жилища реальных людей.
Ривер-роуд тянется от площади перед причалом на север, сразу покидая город, огибая длинный пологий холм. Она идет не вдоль воды, а вверх по склону, на котором стоят дома посолиднее, изначально принадлежавшие врачам, олдерменам и владельцам скобяных лавок, – оттуда хороший вид на реку. Менее солидные дома – иногда и вовсе лачуги – теснятся между дорогой и водой; когда-то здесь селился рабочий класс, здесь же ловил рыбу, чтобы обеспечить прибавку к скудным доходам.
Дом 27 стоит наверху. Большое кирпичное здание с широким изогнутым крыльцом, протянувшимся вдоль фасада, с толстыми деревянными колоннами, выкрашенными в кремово-желтый цвет. Должно быть, когда-то вокруг дома и вдоль дороги росли кусты, но теперь вместо них – длинная узкая лента газона, стекающая по гладкому и пологому склону от передней стены дома до низкого белого частокола – пластикового, а не деревянного, – который отмечает край дороги. Этот газон обрамлен черными асфальтовыми подъездными дорожками: левая принадлежит дому 27, а правая – соседнему. Новые маленькие дома прижимаются к двадцать седьмому с обеих сторон. Участок Г. К. Э., должно быть, был более просторным, пока боковые клочки земли не были распроданы в пятидесятых.
Понедельник, одиннадцать тридцать. Я приехал сюда прямо после того, как высадил Марджори у доктора Карни. Пересек Гудзон по тому же мосту, по которому возвращался от Эверетта Дайнса. Я проезжаю мимо Ривер-роуд, 27 в южном направлении, дом оказывается справа от меня. Рыжеволосая женщина в потрепанном свитере цвета хаки и синих джинсах сидит на газонокосилке, неспешно подстригая участок. Отдельный гараж в верхней части подъездной дорожки закрыт, снаружи нет припаркованных машин. Большой серебристый почтовый ящик с адресом, нанесенным строгим черным шрифтом, стоит на побеленной деревянной стойке между краем частокола и концом подъездной дороги. Его флажок поднят; идеальное время для стрельбы, если бы я мог использовать оружие.