Они не знали одного: три раза до этого магазин уже грабили точно таким же способом, и в результате владельцы установили новую сигнализацию, которая оповещала полицию. Так что, когда Билли и его друг проникли внутрь, копы узнали об этом сразу, и к месту направились четыре машины – две от дорожной службы и две от городского отделения.
Парни как раз выходили с набитыми холщовыми сумками, когда прибыла полиция. Они бросили ворованное и побежали, и были тут же, как повторял детектив, задержаны.
У детективов есть все, или почти все. Признание друга. Абсолютные доказательства того, что ограбление было спланировано и дверь заранее подготовлена. Определенно, это умышленное преступление, а не спонтанная выходка. Полицейские-очевидцы подтвердят, что парни тащили украденные вещи. Затем – попытка к бегству.
Чего у властей пока нет, так это доказательств того, что задержанные совершили три предыдущих ограбления.
Я слышу участливый голос детектива, слышу, как он уверяет, что просто пытается закрыть дело, разобраться с бумажной волокитой и забыть, и я вижу, как Марджори кивает, готовая помочь этому честному и скромному госслужащему. Наконец я заставляю себя заговорить:
– Это в первый раз.
Детектив неспешно отвечает мне печальной улыбкой, радуясь, что я присоединился к беседе, и сожалея, что нам пришлось встретиться таким образом.
– Боюсь, мы пока не можем быть в этом уверены, мистер Девор, – говорит он.
– Мыможем быть уверены, – говорю я. – Это первый раз для Билли. Я не знаю насчет другого парня – и не слышал того, что он наплел, – но для моего сына это первый раз.
Марджори просит:
– Бёрк, мы все просто пытаемся…
– Я знаю, чего мы пытаемся добиться, – заявляю я, глядя прямо на детектива. – Если это первый раз, судья даст Билли условный срок. Если это четвертый раз, судья посадит его в тюрьму, а моему сыну не место в тюрьме. Для Билли это первый раз.
Он слегка кивает, но говорит:
– Мистер Девор, мы не можем быть уверены в решении судьи.
– Мы можем предположить, – говорю я. – Для Билли это первый раз. Я хочу поговорить с ним.
– Мистер Девор, – говорит он, – я знаю, это удар для вас, но, пожалуйста, поверьте мне. Я сталкивался с подобным многократно, и никто не хочет мучить вашего сына или портить ему жизнь. Мы просто желаем все прояснить, и только.
– Я хочу поговорить с сыном, – повторяю я.
– Очень скоро вы это сделаете, – обещает он и поворачивается к Марджори, которая, по его мнению, более сговорчива. – Я надеюсь, вы убедите Билли чистосердечно признаться. Просто выложить все как есть, и тогда вы вернетесь к нормальной жизни.
Я смотрю на него, слушаю его, и теперь я его знаю. Он мой враг. Билли для него не человек, как и все мы. Мы – просто раздражающая бумажная волокита. Его ни капельки не заботит, что случится с людьми, пока документы в порядке. Он мой враг, и он враг Билли, а мы знаем, что делать с врагами. Мы не идем навстречу врагам.
Я всегда верил, что я, моя семья, мой дом, мое имущество, мой район и мой мир – это именно то, что полиция должна охранять. Все, кого я знаю, верят в это; это еще одна часть жизни «посередине». Но теперь я понимаю: полицейские трудятся вовсе не ради нас, а ради себя самих. Таково положение дел. Они такие же, как и мы, и заботятся лишь о себе. Им нельзя доверять.