Я быстро и тихо перемещаюсь по дому, сначала осматриваюсь внизу, потом наверху. Дом пуст. Г. Р. Б. нет здесь. В самом конце я открываю дверь из кухни в пристроенный гараж, и там нет машины.
Его нет. Где он? У него работа за прилавком, как у Эверетта Дайнса? Он продает автомобили? Как мне его найти? Как мне до него добраться?
Я возвращаюсь через кухню и, мельком взглянув в окно, вижу, что женщина возвращается, все так же уверенно пересекая лужайку и втыкая палку в землю на каждый второй шаг. Сегодня прогулка была короче. Черт.
Я не хочу, чтобы она обнаружила меня. Я не хочу убивать ее. По многим причинам, но главная в том, что Г. Р. Б. нет дома, и если я прикончу только жену, то он поднимет шум. Тут же его окружат полицейские, и я никогда до него не доберусь. Что, если я убью ее и буду ждать Г. Р. Б. – а он не вернется? Что, если он на собеседовании с ночевкой и не приедет до завтрашнего вечера?
Я не могу оставаться здесь в ожидании. Я не могу убить эту женщину, поэтому не могу и показаться ей.
Она пользуется дверью патио, по крайней мере, раньше так делала. Той самой дверью, через которую я только что вошел. Когда она окажется в доме, куда направится?
Наверное, либо на кухню, либо в ванную на первом этаже, а значит, пройдет через столовую, маленькую гостиную и коридор, но не через большую гостиную, выходящую на фасад дома. Так что я перемещаюсь туда и приседаю за диваном, который стоит посередине. Он смотрит на камин, а спинка обращена к большому эркерному окну, выходящему на передний двор и подъездную дорожку, которая уходит вниз, к невидимой главной дороге. Здесь, за диваном, в восьми футах от окна, я полностью открыт для любого, кто окажется перед домом, но кому бы там быть?
Я слышу, как она входит, дверь плавно открывается, а затем закрывается. Я слышу последнийщелк , когда она ставит палку и та ударяется о полированный деревянный пол.
Я сижу на корточках за диваном. Правая рука сжимает люгер в кармане плаща. Я стараюсь держать палец подальше от спускового крючка, опасаясь, что непроизвольно выстрелю, вероятно, раню себя и, конечно, спугну ее. И наверняка испорчу все, что сделал до сих пор.
Я слышу приглушенноетук-тук туфель, когда она пересекает столовую. Она идет сюда или в другую сторону?
В другую. Через маленькую гостиную, в коридор и в ванную. Да, бодрая прогулка по лесу действительно воздействует на мочевой пузырь. Именно поэтому она вернулась так скоро. И она закрывает дверь в ванную, как научила мать, хотя в доме одна.
Я поднимаюсь из-за дивана и убираю правую руку из кармана, подальше от люгера. Пальцы одеревенели, словно пораженные артритом. Я торопливо пересекаю гостиную и столовую, как можно тише отодвигаю дверь, выхожу и закрываю ее. Я бегу трусцой по лужайке, желая оказаться как можно дальше от дома, прежде чем она закончит дела в уборной, потому что дальше наверняка пойдет на кухню, а из окон над раковиной откроется вид на лес.
Калитка. Я открываю ее, прохожу, закрываю за собой. Не оглядываясь, решительно шагаю по тропе, почти так же целеустремленно, как и жена Г. Р. Б.