Музыка заканчивается.
— Хватит танцев, пошли за стол, — подхватываю ее за талию.
У Яры часто вздымается грудь, на губах улыбка, глаза блестят.
— Ой, — спотыкается обо что-то и падает.
Почти. Успеваю подхватить.
— Кажется, нам пора домой, — усаживаю на стул.
— Тут так хорошо, я не хочу никуда уходить.
— Этому столику больше не наливать, — смеюсь над ней.
— Марат Алиевич, не мешай бухгалтеру морально разлагаться.
Глава 29
Марат
— Марат Алиевич, не мешай бухгалтеру морально разлагаться.
Смеюсь и качаю головой.
— Поехали, хватит. А то ещё бунт затеешь.
— Не хочу, — тянет, — Мне тут так хорошо. Люди, музыка, еда, не надо работать, а тебе за это платят…
Ой, Яра-Яра, опасно так со мной.
— Идем, — поднимаюсь, ее тяну за собой.
Усаживаю ее в машину, пристегиваю.
Смотрит на мои руки с таким сосредоточенным интересом, будто я не ремень защелкиваю, а показываю фокус.
— Скучный ты.
Ну приплыли…
— Кто-то из нас двоих должен быть скучным, чтобы мы безопасно добрались до дома.
— Ты зануда.
Пффф… Это Яра или я упустил момент, когда ее подменили?
Завожу машину. Она устраивается боком, подтягивает под себя ногу и смотрит на меня уже совсем без стеснения.
— Что? — трогаюсь с места.
— Ничего, — рассматривает меня. Даже как-то неловко что ли. Когда изъяны ищут, или при тебе проверяют твою работу на предмет ошибок. У меня-то ошибок нет, но изъяны есть. — Красивый, когда серьёзный.
Вот что она делает, а?
Это же запрещённые приемы.
Трезвая Ярослава кусается, спорит, строит из себя “я сама”. А вот эта — разомлевшая, с языком без тормозов — берет и бьет точно в самое уязвимое.
— Яра.
— М?
— Ты сейчас договоришься.
— До чего?
— До того, что поедем не к тебе, а ко мне.
Она хихикает, отворачивается к окну, но молчит.
Ну, секунд пятнадцать от силы.
Потом, конечно, снова поворачивается ко мне.
— Из всех моих бывших, ты единственный, кто умел менять колесо на машине.
— А их много было?
— Колес?
— Бывших.
— Муж.
Ой, Яра.
Надо запомнить, что если надо ее вытянуть на откровенный разговор, то надо напоить.
— Из всего, что я сделал для тебя, больше всего тебя впечатлило колесо?
— Да. Это было очень… мужественно. На морозе в темноте на трассе менять колесо.
— А танцы?
— Тоже. Но колесо — это прям топ, — поднимает большие пальцы вверх.
— Очень высокая оценка моих навыков.
— Ты не понимаешь, — снова разворачивается ко мне. — Это знаешь что? Это когда рядом мужчина и можно не думать. Вообще. Вот совсем. Я просто сижу. И ничего не решаю. А ты там… крутишь, чинишь, и не спрашиваешь, чем крутить.
На секунду сжимаю руль крепче.
Вот и что мне с этим делать?
— Да ладно, ерунда это все.
Вот поверю сейчас всему, что говорит мне женщина после двух бокалов, потом завтра она скажет, что придумала все.
— Яра, я начинаю думать, что ты специально меня спаиваешь комплиментами.
— А я тебя не спаиваю. Я констатирую. Ты меня защищаешь перед мужем. Ты готовишь. Ты чинишь. Ты… — она машет ладонью, как будто слов недостаточно. — Ты вообще такой, что с тобой не страшно.
Снова.
Снова говорит это.
— А с кем было страшно?
