Так. Надо переключиться.
Работа.
Никаких Маратов.
Никаких блондинок.
Никаких коленей.
Никаких губ.
Чеки, суммы, время, расхождения.
Так. Мой чек. Дата. Время. Сумма по меню. Сумма в счете. Оплата прошла.
И чужой чек. Почти случайно украденный из-под носа у милой семейной пары. Там я не уверена, что есть расхождения.
Но чую, что тут проблема. И выяснить окончательно все я смогу только в понедельник, когда придут выписки из банка.
Схема точно есть.
И Марату я теперь ничего не скажу. Плохо себя вел.
Когда все выясню, расскажу, конечно, трудовые отношения не должны зависеть от личных. А вот если личные это как раз и есть мои догадки, которыми я с ним делюсь.
Я берусь за уборку своей комнаты, кухни и коридора. Как никак живу тут.
Телефон звонит через два часа. Смотрю на экран.
Марат.
Желания отвечать нет, но это может касаться работы.
— Да.
— Ты где?
— Дома.
— Леха где?
— Не знаю. Я что, слежу за ним, что ли?
На том конце секунду тишина.
— Ясно. Я еду к тебе.
— Зачем?
— Затем.
— Очень содержательно.
— Собирай свою язвительность и припрячь ее подальше, я скоро буду.
И отключается.
Спустил нужду и возвращается.
Прекрасно. Бррр… сегодня он в мою постель не ляжет.
Это точно.
Что вообще себе позволяет?
Теперь я его ещё и ждать должна?
Уши тут же откликаются и начинают гореть.
Я уж думала, что после того перформанса в его кабинете он больше и не вернется.
Хожу по квартире, специально не переодеваюсь во что-то красивое. Леггинсы обычные черные, футболка, закрывающая попу и рубашку фланелевая сверху.
Эталон домашней уборщицы.
Лучше бы Алексей вернулся, чем этот. С ним я хотя бы понимаю, что мне делать и как себя вести, а с Маратом уже вообще ничего не понятно.
То кричит и посылает, то возвращается.
Но Марат возвращается раньше него. Заходит, как всегда, слишком большой для моего коридора и слишком спокойный для человека, которому я пару часов назад прервала секс.
Молча снимает куртку. Молча смотрит на меня.
— Зачем ты пришел? — складываю руки на груди и спиной упираюсь в стену.
— А что, разве наши договоренности отменены?
Вообще-то я уволилась. На словах. На деле нет, конечно.
— Ты же не думаешь, что я вот так по щелчку разрешу тебе уволиться и все бросить? Нет уж. Выполним договоренности, потом на здоровье.
Разувается и идет в ванную
— Ты зачем в кабинет мой ворвалась?
— По делу.
— Да ну? — моет руки.
— Представь себе.
— Ты была в том же ресторане, что и я. Ты что, следишь за мной? — выключает воду и вытирает руки полотенцем.
— Не слишком ли вы о себе высокого мнения, Марат Алиевич?
— Нормального я о себе мнения. А вот кто-то похоже ревнует, — выходит из ванной и идет на меня.
— А кто-то руки распускает, — пячусь от него.
— А кто-то и не сопротивляется.
Бам. Врезаюсь спиной в дверь нашей комнаты.
— Ау.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты там случайно оказалось и уже не знаю какой раз мне оборвала секс.
Глаза у него темнеют.
Ох, ну все.
— Ничего я не хочу, — разворачиваюсь и захожу в нашу комнату.
Вот черт, когда это она уже “нашей стала”?
— Откуда тогда узнала, что я там, если не следила.
