Чтобы я ещё в этом что-то понимал.
— И долго это?
Глава 28
Марат
— И долго это?
Ярослава поднимает на меня взгляд поверх бокала. Щеки у нее уже слегка порозовевшие, глаза блестят. Сама такая размягченная, уставшая женщина, которую наконец-то накормили, усадили, дали выдохнуть.
И в этом состоянии она ещё умудряется думать, чем как магнитом манит.
Оказывается, мне нравятся и такие женщины. Прямо очень интересный подвид.
— Если по уму, то долго, — подпирает щеку кулачком и чуть наклоняется ко мне. — Если быстро получить картину, то нет.
— Рассказывай, только так, чтобы я тебя понял. Я же не бухгалтер.
Скольжу взглядом по ее губам, шее.
Распущенные волосы скользят по плечу. Господи, да что она делает вообще?
В расстегнутую на груди на две верхние пуговицы рубашку, вижу край черного белья.
Да твою мать.
Я сплю с ней несколько ночей и ни разу так не вело, как сейчас.
А она что делает? Именно. Просто сидит, говорит про учет.
— У тебя сейчас не сеть, а одна большая кастрюля.
— Это оскорбление?
— Это образ, — машет вилкой. — Все филиалы в одной куче. Общая выручка, общие расходы, общие поставки, общий персонал, общая каша из документов. Если кто-то хочет спрятать дыру, то в таком месиве это идеально делать.
— Ты уже говорила про дыру.
— Да? — переспрашивает. — Красивое сравнение. Нам надо разделить филиалы твои, рестораны, кафе, хотя бы в управленческом учете, иначе ты не поймешь, кто реально зарабатывает, а кто просто жрет деньги. Марат Алиевич, не сочтите за лесть, но ваш бизнес держится исключительно на вашей харизме.
Накалывает жестко мясо на вилку.
Как же мне это нравится.
Очень.
Пока другие женщины рядом со мной либо стараются понравиться, либо осторожничают, либо уже через пять минут начинают играть в “ах, Марат Алиевич, какой вы…”, эта сидит, ест мой ужин, пьет мое вино и с совершенно спокойным лицом сообщает, что у меня бизнес держится на честном слове и кавказском темпераменте.
— Хорошо, — киваю. — И как это делить?
— Начнем с простого. Каждый филиал должен жить как отдельная единица. Своя выручка. Свои терминалы. Свои чеки. Свои закупки. Свои списания. Свои смены. Свой остаток. Тогда ты хотя бы увидишь, какой ресторан что тебе реально приносит.
— Как это все… Можно я буду просто готовить?
— Тогда иди на кухню. Ты руководишь, хочешь-не хочешь, но разобраться надо, спокойно продолжает. — Тут несколько дней надо, чтобы понять, где течет.
— А если ничего не разделять? Как-то же жили до этого?
Она смотрит на меня так, будто я сейчас спросил, а можно ли в дырявом ведре носить воду и почему она вытекает.
— Тогда воровать у тебя будут долго, красиво и с удовольствием, — и подергивает плечами в такт музыке.
— Какой вдохновляющий прогноз, — улыбаюсь в ответ.
— А я не вдохновляю. Я предупреждаю.
Пальцы, которыми только что считала в воздухе мои будущие убытки, начинают тихо отбивать ритм по столу.
— Потанцуем?
— Что?
— Идем, потанцуем, — поднимаюсь.
Она сразу делает лицо “я приличная взрослая женщина, уберите от меня этот позор”.
— Я не умею ваши танцы.
— Сейчас научу.
