— Идет.
Поднимает на меня взгляд этот свой. Победителя. И так смотрит, что деньги возвращать не надо, а буду отрабатывать свой долг и делать, что он скажет очень долго.
— Поехали, — поднимается Марат.
— Куда? — дергается Леха.
— Туда, где ты свою дурь сегодня закроешь. По дороге объяснишь, кому должен. Паспорт возьми и…. ай, — берет его за руку и тянет в ванную. Закрываются там. Звук воды.
Алексей что-то пыхтит и кряхтит.
Когда выходят. Алексей с мокрой головой, но выглядит пободрее уже.
— А я?
Марат накидывает куртку.
— А ты сиди дома. Жди.
Уходят с Лехой.
Не спокойно мне. То сижу. То хожу.
Сижу. Лежу. Хожу.
Ну где они там? А если Алексей сейчас деньги возьмет, а потом забудет и в отказ пойдет?
Марат возвращается домой только к девяти вечера, когда я уже все ногти себе изгрызла. Один.
— А Алексей где?
— Его ждала вместо меня? — перестает раздеваться Марат.
— Боюсь, что ты его в таком состоянии где-то убил и закопал.
— И надпись написал, — кивает, усмехаясь, и дальше разувается.
— Живой он. Но сегодня домой не придет.
— Почему?
— Тебе правда есть до этого дело?
Смотрит на меня долго. Устало. Зло.
Чуть помятый. И почему-то ещё более красивый, чем с утра.
— Я не хочу быть завязана ни в каком криминале.
Марат закатывает глаза и протягивает мне папку.
— Решил твою проблему, смотри.
Открываю.
Там расписка.
Заверена у юриста.
Черным по белому. Алексей претензий по машине ко мне не имеет. Расчет произведен полностью.
Я перечитываю два раза.
Потом третий.
С выдохом прикрываю глаза. Слава Богу. Я, конечно, должна теперь эту сумму Марату. Но отработаю как-нибудь.
— Ты закрыл его долг своими деньгами?
— Ну не песнями же.
— Спасибо.
— И все?
— А что ещё? Я отработаю.
— Отрабатывай, — смотрит прямо в глаза. — Сейчас.
Глава 38
— Вы о чем вообще сейчас, Марат Алиевич? — раздвигаю границы между нами.
Хоть и предполагаю, но он же не позволит себе что-то такое?
Марат молча забирает у меня из рук папку с распиской и кидает на комод.
Я тут же делаю шаг назад.
Он — за мной.
И вот это его спокойное, тяжелое движение без суеты волнует особенно сильно.
Ещё отступаю. Щеки начинают гореть, как у школьницы, которую впервые прижали к стенке за спортзалом.
Беру телефон, ставлю на зарядку.
Идет в мою сторону.
Кашляю, отвожу взгляд, чешу шею.
— Что вы хотите от меня? — кошусь на него, и ещё шаг отступаю, но там уже диван.
А он так смотрит, гад, пристально. Как будто я обещала ночью что-то и забыла.
В наглой мужской памяти, похоже, хранится весь список моих последних позоров.
— Не понимаешь?
Ну, есть идея, но вряд ли в его вкусе.
— Диван хотите починить, который утром разломали? — выпаливаю первое, что приходит в голову.
Резко ухожу в сторону, обхожу его и, не дожидаясь ответа, почти бегу в кладовку.
Господи, Ярослава.
Из всех вариантов перевести разговор ты выбрала мебель.
Хотя, если честно, мебель сейчас — это самое безопасное, что между нами вообще может быть.
Нахожу тот самый новенький набор инструментов, который когда-то подарила Алексею на день рождения. Красивый, аккуратный, почти не тронутый. Как и его стремление быть полезным в быту.
