— Ну не такими же подлыми методами!
— Он тоже не останется без всего. У него будут деньги. Или ты хочешь ещё три года жить с ним в одной квартире и ждать, пока он внезапно станет взрослым? Мамочку выключай.
— Лучше так, чем вот это!
— Правда? — щурится.
Ненавижу, когда он вот так смотрит.
— Да!
— Да неужели?
— Ужели!
— То есть машиной пользоваться тебе не мерзко было? Долг по ней закрывать не мерзко? Со мной спать не мерзко? А квартира — все, тут у нас проснулась нравственность?
Пощечина сама срывается.
Звонкая.
Резкая.
Хорошая.
Он даже голову чуть отводит в сторону. Потом медленно возвращает обратно.
Глаза уже совсем другие.
Не теплые. Не сонные.
Темные.
— Аккуратнее, Яра.
— Что значит — машина? Это что? Тоже ты провернул?
— Я, между прочим, с серьёзными людьми договаривался. Это не шутки. Если кто-то узнает, кроме нас, мало не покажется никому. Так что молчи.
— Я была о тебе лучшего мнения. А ты… ты так с любым можешь. Подтолкнешь, подведешь к пропасти и помашешь рукой.
— Мне на всех плевать. Я тебе обещал помочь, я помог.
Мне хочется выйти не только из этой квартиры — из его запаха, из его голоса, из всех ночей с ним.
— Мне теперь мерзко. Машиной пользоваться мерзко. О квартире этой думать мерзко. На тебя смотреть…
Не договариваю.
Голос ломается.
А я не хочу при нем слабеть.
Он замечает, конечно.
— Яра, а ты правда думала, что я буду его исправлять и ждать, когда он осознает, что надо разъехаться?
— Да. Он взрослый человек, и это должно быть его решением.
— Документы по квартире у тебя есть. Это рычаг на мужа и реальный выход. Хотела по-честному — не получилось. Хотела быстро — вот быстро.
Гадко так.
— Тебе самому не противно? Подговаривать человека, толкать его туда?
— Я не заставлял. А то, что у него критическое мышление на нуле, так… дурака ничего не исправит.
Я сжимаю в руке ключи от машины.
— Забирай ее, — бросаю на комод ключи. — В счет моего долга.
— Это твоя машина.
— В счет моего долга. Я больше на тебя и дня работать не буду.
— Не будь дурой. Ты мне ничего не должна.
— Я уже не знаю, чему верить, а чему нет.
Разворачиваюсь и иду к двери.
— Яра. Я бы не дал тебя утопить. Ни ему. Ни кому-то ещё.
Глава 50
Марат
От Яры несколько дней ничего.
На работу не приходит. Звонки игнорит.
Я, блд, переживаю за нее вообще-то.
И что такого сделал, главное? Решил проблему.
Я, сука, даже к мужу ее съездил.
Этот ее пьяный матерился, ругался, нес, что я его разорил. Разорил он себя сам, но главное — я узнал, что она не ночует «дома».
И не у меня.
Черт знает где она вообще теперь.
Бумаги раздражают. Цифры раздражают. Работа раздражает.
Потому что Яры нет, и как будто пусто.
Вот знает же, что может не приходить, и я ничего ей не сделаю. Или не знает.
Обиделась она. Не маленькая уже, чтобы обижаться. Наоборот, понимать должна.
Он ее не жалел, когда годами держал на крючке с квартирой, а я, значит, крайний. Я же не квартиру у нее отобрал, а подтолкнул к тому, что надо разменять.
Надо что-то придумать, а меня бесит, что без нее думаю медленнее, чем если бы была рядом.
