Он взял моё наказание, развернул его дулом ко мне — и не нарушил ни единого пункта правил.
Я стояла посреди галереи, диктовала размеры, сбилась на третьей цифре и начала заново. Он стоял в двух шагах с блокнотом и терпеливо ждал.
— Повторить, Владислава Андреевна?
— Не надо.
— Как скажете.
— Корсак.
— Да, Владислава Андреевна?
— Замолчи.
— Молчу.
Молчал он ещё хуже.
* * *
Потом он поставил передо мной контейнер.
— Это что?
— Обед. — Он открыл крышку. Пахло так, что у меня свело желудок. — Из нормального места, не из пакета с сушками.
— Я не просила.
— Не просили. — Он аккуратно положил рядом вилку. — Но вы третий день на кофе, а у нас впереди галерея и подвал. Мне вас потом на себе выносить.
— Корсак.
— Ассистент обязан заботиться о работоспособности руководителя. — Он выпрямился с непроницаемым лицом. — Это где-то написано.
— Где?
— Владислава Андреевна, я стажёр. Я не читаю, я исполняю.
Я съела всё. Молча. Он не сказал ни слова — и это было хуже всего, потому что молчал он с видом человека, который только что выиграл маленькое, но принципиальное сражение.
* * *
Феликс появился в четыре — и, увидев картину, встал как вкопанный.
Лев в костюме держал зеркало, пока я осматривала карниз.
Старик молчал секунд десять. Потом снял очки, протёр их, надел обратно.
— Восхитительно, — выдохнул он. — Просто восхитительно. Лев, вам идёт.
— Спасибо, Феликс Аркадьевич.
— И надолго это у вас?
— До восемнадцати ноль-ноль, — сказал Лев. — Проигрыш.
— А! — Феликс просиял так, что стало ясно: этот день он будет пересказывать своим гостям минимум год. — Значит, всё-таки играете. Я знал. Дети, вы не представляете, как я за вас рад.
Он прошёлся по галерее, постукивая тростью, и вдруг остановился у стены между двумя комнатами.
— Кстати. Следующий участок.
Трость ткнула в кладку.
— Салон. Сердце этажа. Вот с этой красавицей и разберитесь: оставить или снести. Неделя вам. В пятницу принесёте оба.
— Оставить, — сказала я немедленно.
— Снести, — сказал Лев.
Феликс блаженно закрыл глаза.
— Господи, как хорошо. Продолжайте, дети. Не буду мешать.
И уплыл, довольный, как кот на солнце.
* * *
К шести я вымоталась так, будто разгружала вагон.
Глава 4. Посмотри на меня
Штаб — комната с одним целым окном, двумя столами и чайником, который свистит так, будто его режут.
Столы Феликс поставил впритык. Гениально. Теперь, чтобы не смотреть на Льва, мне приходилось смотреть в стену.
Я смотрела в стену. Много.
— Ты опять на меня уставилась, — не поднимая головы, сообщил он.
— Я смотрю на стену за твоей головой. Она интереснее.
— Обидно, но правдоподобно.
К счастью, у нас была война. Война отвлекает.
А воевать нам было за что.
* * *
Ту стену в салоне я хотела оставить.
Толстая, старая, с лепным карнизом — она делила пространство на два камерных, тёплых зала. Библиотека и гостиная. Уют, в котором хочется состариться.
Лев хотел её снести.
Всю неделю мы обходили эту стену по кругу, как два боксёра в первом раунде. А в пятницу разложили карты.
— Это несущая, — сказал он, и в голосе не было ни капли той ленивой снисходительности. Другой человек. Профессионал. — Точнее, была. Смотри.