– Юджиния, хватит, – перебила Галина. – Не порть этот момент своими глупостями. Я хочу запомнить его надолго. Ведь ты пытаешься извиниться! А над этим мне еще долго придется смеяться.
– Галина, я серьезно. Правда.
– Я знаю. Именно поэтому это так смешно. Ну что, пойдем? Я иду смотреть фильм. Ты ведь со мной? – спросила она.
По ее лицу было ясно: переубеждать бесполезно. Джини лишь пожала плечами. Галина, не мешкая, потянула ее за собой, и они начали пробираться сквозь плотный поток заключенных, возвращавшихся с изнурительной смены.
Несколько раз им пришлось пройти мимо охранников, и каждый раз Джини инстинктивно пригибалась, прячась за спиной Галины.
Словно по волшебству, их будто никто не замечал. Никто не остановил, хотя они шли против потока. Пробираясь вперед, Джини невольно рассматривала спину Галины. Может, надзиратели знали ее в лицо? Если она может так просто пройти через весь лагерь, что мешает ей сбежать? Возможно ли это? А вдруг прямо сейчас они с Галиной совершают побег?
Сердце Джини бешено заколотилось. В ней пробудилось то самое, давно загнанное, настоящее «я». Ледяная глыба, сковывавшая душу, дала трещину, и Джини вдруг ясно ощутила это чувство – почти забытое, похороненное вместе с прежней жизнью.
Свобода.
Она поднималась медленно, с трудом, будто пробивалась сквозь толщу земли. От одной мысли о ней у Джини кружилась голова. Она давно не испытывала этого ощущения – более того, никогда не позволяла себе думать о нем всерьез.
Но Галина явно не замышляла побега. Осознав это, Джини почувствовала, как сердце и душа снова покрываются толстой коркой льда.
Вместо этого Галина повлекла невестку к зданию на дальнем конце лагеря. Чем ближе они подходили, тем неувереннее становился шаг Джини. Увидев эсэсовца, застывшего у входа, она попыталась вырвать запястье из цепкой хватки Галины. Даже отсюда он выглядел устрашающе – стоял как вкопанный, руки за спиной. Казалось, он ждал именно ее.
Что она задумала?
– В чем дело? Живей, мы опаздываем… – поторопила Галина.
Она еще сильнее стиснула руку Джини и потянула вперед, но Джини принялась яростно сопротивляться. Она ни за что не хотела приближаться к этому месту.
– Галина, я не хочу быть подопытной крысой! Ты же знаешь, что они там с нами творят.
– Да ты совсем спятила! Мы идем смотреть фильм! – Галина нетерпеливо тряхнула головой.
Джини заколебалась, но тут ощутила кожаное сердце Феликса, спрятанное в ботинке. Оно терлось о пятку, будто подталкивая ее вперед. С тяжелым вздохом, почти не сопротивляясь, она позволила Галине увлечь себя дальше.
И тут же почувствовала облегчение, узнав эсэсовца: это был Бюттнер. Теперь он стоял к ним лицом. Когда они проходили мимо, он отрывисто кивнул.
Джини вдруг стало легко – и лишь спустя мгновение она поняла почему. Бюттнер. Может быть, он недавно видел Феликса? Жив ли он?
Вопросы рвались с губ, но Галина почти бежала, таща ее за собой. Оглянувшись через плечо, Джини заметила, что Бюттнер идет следом. Галина шагала так, будто его вовсе не существовало. Это выглядело странно. Джини сама не знала, чего ожидала от их встречи: объятий или поцелуев, разумеется, быть не могло, но и это подчеркнутое безразличие сбивало с толку.
