Дети энергично закивали. Отец удовлетворенно кивнул и пошел заносить вещи. Когда последняя ноша оказалась в квартире, Джини хватило и секунды, чтобы понять: все их имущество с легкостью уместилось бы на одной только кухне. Она отчаянно надеялась, что дядя Давид и Па вернутся позже с остальными вещами.
– Как жаль, что Когут не с нами, – тихо произнесла Халинка, когда в квартиру вошла мама.
– Знаю, милая. Но у нее теперь другая работа, на другом конце города, – объяснила мама, погладив Халинку по голове и украдкой взглянув на Джини. В ее взгляде читалась глубокая печаль, смысл которой Джини не смогла разгадать.
Так или иначе, они разместились. Бабушка обосновалась на кухне, Джини – в кладовке, вероятно, когда-то служившей комнатой для прислуги, а остальные члены семьи ютились в спальне.
Дом действительно стоял прямо напротив площади Мира. Справа и слева тянулся деревянный забор, за которым проходила улица, а дальше раскинулся местный рынок.
В новой квартире, как и в прежнем доме, был балкон, правда, видом на Вавель он уже не мог похвастать. Джини сперва огорчилась, но вскоре решила, что наблюдать за жизнью рыночной площади, суетой торговцев и покупателей, тоже может быть интересно. Конечно, ей не давал покоя вопрос, какой вид открывается из окна Митека. Девочка всем сердцем надеялась, что его семья поселилась где-то поблизости.
Но балкон не оправдал ожиданий Джини: никакой торговли на рынке не было и в помине. Вместо этого немцы развернули там жуткую, немыслимую деятельность. Трудно было поверить, что такое возможно: прямо на площади расстреливали людей. Даже при закрытых окнах квартиры постоянно слышались выстрелы и обреченные крики. О том, чтобы проводить время на балконе, не могло быть и речи.
* * *
На следующий день после переезда в гетто вся семья облачилась в лучшие наряды.
– Па, неужели мы идем на праздник? – спросила Джини.
Отец ничего не ответил. Он повязал ей вокруг шеи платок и принялся заплетать косы. Когда все были готовы, Джини подхватила Халинку на руки, и они вышли на улицу.
Дети выглядели так, будто идут на торжество: Джини в коричневом клетчатом платье с белоснежным воротничком и парадных темных туфельках, Халинка тоже была в нарядном платьице, а Юрек щеголял в строгом костюме.
Семья влилась в поток людей, шагающих к площади Мира. Джини то и дело высматривала в толпе Митека. Все вокруг были нарядными, и девочка была уверена, что ее друг тоже наденет аккуратно скроенный костюм, в котором всегда выглядел элегантно. Она не хотела упустить возможность полюбоваться на него.
Добравшись до площади, Джини привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть, что происходит. Люди распределились в две очереди: в одной стояли мужчины, в другой – женщины.
Когда очередь дошла до Джини, она с разочарованием обнаружила себя перед столом, за которым сидел немецкий солдат.
– Следующий.
– Юджиния Гизела Вайн, – произнесла мама, стараясь выглядеть спокойно. – Не переживай, дорогая. Это всего лишь регистрация. Они хотят убедиться, что мы все благополучно добрались до нового места.
