Почти каждую ночь деревню раздирали воющие сигналы воздушной тревоги. Через две недели обстановка изменилась: по округе стали бродить вооруженные бродяги и мародеры, и стало ясно, что опасность никуда не исчезла. Галина оказалась права – здесь по-прежнему было небезопасно.
Прошло еще две недели. Когда наконец пришла официальная весть об окончании войны, у Джини и Галины появилась надежда на свободу передвижения. Оставаться здесь дальше они не могли.
С тяжелым сердцем они покинули дом, где скрывались все это время, и отправились к ближайшей железнодорожной станции, мечтая вернуться домой. В дорогу они снова отправились втроем, взяв с собой лишь небольшой узелок с вещами. Путь до станции прошел без происшествий.
На перроне Галина прижалась спиной к шершавой кирпичной стене и напряженно вглядывалась в выцветшее расписание поездов до Польши. Джини и их спутница стояли рядом, стараясь не отходить друг от друга.
По перрону прошла группа русских солдат. Они двигались шумно, нестройно, переговариваясь между собой. Один из них остановился и пристально посмотрел на девушек. Его взгляд был слишком долгим – не угрожающим, но настораживающим. Командир поднял руку, и остальные остановились.
– Документы есть? – спросил он резко и по-деловому.
Галина отрицательно покачала головой.
– Мы из лагеря. Бумаг нет.
Командир нахмурился.
– Тогда почему здесь? Сейчас всех без документов задерживают.
Он говорил без тени улыбки, достаточно жестко, чтобы Джини почувствовала, как внутри все сжалось. Галина побледнела. Джини подумала о Феликсе и кожаном сердце, которое он ей подарил. Его любовь помогла ей выжить в Аушвице и вытерпеть ужасные зимние марши. И тогда она решилась. Она резко потянулась к Галине и прижала ее к себе.
– Послушайте, – голос у Джини слегка дрогнул. – Мы вышли из лагеря. Нацисты были чудовищами, там были… ужасные зверства. Мы бесконечно благодарны вам за освобождение, но… пожалуйста, не задерживайте нас. Мы просто хотим домой.
Командир молчал несколько секунд, разглядывая их. Затем что-то коротко сказал своим по-русски, и двое солдат отошли в сторону, растворившись в толпе.
– Ждите здесь, – бросил он женщинам и, не глядя на них, ушел к другим солдатам.
В этот момент к станции подошел поезд, и люди ринулись к вагонам. Вокзал охватил хаос: желающих уехать было бесконечно много – одни с багажом, другие лишь с тем, что на них было. Солдаты пытались навести порядок, но толпа была неуправляема. Джини занервничала, боясь, что они пропустят поезд.
Наконец мужчина вернулся. Лицо у него было смущенное.
– Мы ошиблись, – сказал он тише. – Думали, вы местные. Здесь много… – он не договорил и махнул рукой. – Ладно. Проходите.
Он отступил в сторону, освобождая путь.
– Простите, – добавил он после паузы, – нервничаем все. Возьмите, – и протянул корзинку с едой, которую держал за спиной.
От неожиданной тяжести груза Галина и Джини едва удержались на ногах. Они замерли, не зная, что сказать. Но слова были не нужны – командир жестом подозвал солдат, и те молча помогли им подняться в вагон.
