– Готова к новому дню?
– Всегда готова. Обожаю резину, – проворчала Джини себе под нос, принимая из рук мужчины очередной груз.
Она тяжело развернулась и побрела за остальными к фабрике. Задыхаясь от непосильной ноши, она выгрузила каучук в большой контейнер.
Рабочие кивнули ей в знак приветствия, и она, спотыкаясь, поплелась обратно. И так – целый день. Она таскала синтетический каучук, а иногда и крупные запчасти для оборудования с поезда и прямо на завод. И с каждым разом она проклинала все виды резины, хотя к вечеру все ее тело – и руки, и ноги – чувствовало себя одинаково изможденным, независимо от того, какую именно резину она разгружала.
– Так, погоди-ка. Для девочки этот груз тяжеловат. Пусть мужчины этим займутся, – отогнал ее бригадир.
Джини послушно кивнула и отошла в сторону. Заключенные, идущие следом за ней, с трудом спустили вниз огромную трубу. Вернувшись к вагону, она невольно остановилась, пораженная размерами очередного ящика.
– Да, здоровенная штука. Ну-ка, девочка, помоги нам, – бригадир подозвал к ящику еще одну девушку, ровесницу Джини.
Вместе им с трудом удалось спустить тяжеленную ношу с платформы, и, спотыкаясь, они принялись волочить ее до фабрики.
– Ты давно здесь? – спросила девушка с таким искренним участием в голосе, словно это ее действительно волновало.
Ворча и постанывая, Джини поверх ящика взглянула на лицо своей помощницы. Девушка была симпатичной, с темными, густыми бровями, контрастирующими со светлыми, небесно-голубыми глазами. У нее были на удивление широкие плечи, и, даже не видя ее ног, Джини почему-то была уверена, что они очень сильные. Она невольно оглядела свое маленькое, измученное тело и поморщилась.
– Обязательно… разговаривать… когда несешь… такую тяжесть? – едва выдохнула Джини.
– Да, так немного веселее. А что?
– Да так… ничего.
– Похоже, ты совсем запыхалась.
– И… не говори…
Джини перехватила ящик и снова посмотрела на девушку. Та ей приветливо улыбнулась.
– Меня зовут Регина. А тебя?
Опешив, Джини уставилась на девушку, которую звали так же, как и ее мать.
Мысли о семье пронзили Джини. Как они там? На фабрике? Если бы она могла хоть как-то дать им знать, что жива… если бы могла увидеть, как подросли Юрек и Халинка. Ком подкатил к горлу, и Джини печально качнула головой.
– Меня зовут Юджиния, – пробормотала она.
Глядя себе под ноги, они миновали ворота и направились к площадке разгрузки. Под настороженное перешептывание они осторожно уложили груз на землю. Джини резко, не задерживаясь, развернулась на месте, намереваясь идти обратно.
– Эй, погоди! Я гляжу, ты и быстро ходить умеешь?
Озадаченная, Джини остановилась и внимательно посмотрела на Регину. На ее лице по-прежнему сияла улыбка, и Джини, немного поколебавшись, двинулась дальше чуть медленнее.
– Знаешь, я не очень люблю работать с кем-то в паре, – глухо ответила она. – В прошлый раз все вышло довольно скверно.
– Пустяки. Бывает. Но все-таки давай держаться вместе?
– Что? Нет, я…
– Не волнуйся, Юджиния. Вот увидишь, я отличная напарница. Я в Кракове много каталась на лыжах, так что выносливости хватит.
