— Когда ты в последний раз была в Петербурге? — спросила Ангелина.
— Э… года три назад… Боже, неужели так давно?
— То-то и оно! Приедешь своими ногами в архив — получишь всё быстрее. Ну что, согласна?
Ох, как это было заманчиво!
— Можно съездить на то место, откуда Вересаев писал пейзаж, — задумчиво протянула Таисия. Потом спохватилась:- Но у меня же кот! И внучка приезжает. Взялась за ум! Перевелась на заочный и приезжает на сессию.
— Сессия три дня?
— Почему три дня? Месяц.
— Вот именно! Ну, съездишь ты на три дня в Петербург, и что? Успеешь еще с внучкой пожить. Опять же кот под присмотром.
Сэр Уильям поднял голову и посмотрел с подозрением. Оставить его с Кристиной? Это же… ни в какие ворота!
А у Таисии уже запорхали внутри бегемотики счастья. Весенний Петербург… сирень у Исаакия… Огромные чайки над Невой… Ох, как соблазнительно… И она уже открыла рот, чтобы сказать «да», но все же пробормотала:- Линочка, я подумаю…- хотя внутри была уже почти уверена, что приедет.
Тут она опомнилась, снова засуетилась, долго искала сумочку, потом шарфик.
Наконец за хозяйкой захлопнулась дверь и квартира погрузилась в тишину, а сэр Уильям в блаженную кошачью негу.
* * *
В такси Таисия сжимала сумочку до боли в пальцах. В голову лезли ужасные картины: вот сейчас она приедет, а картина пропала… и хозяйкин хладный труп лежит на кухне. Что же она не поторопилась, зачем тянула время!
«Чур меня», — прошептала она, нажимая кнопку домофона.
Сердце колотилось так, что она чуть не пропустила щелчок двери.
Антонина Сергеевна оказалась жива и здорова. Она суетилась в кухне, наливала чай, ставила на стол варенье, рассказывала о театре. Таисия кивала, улыбалась, но не слушала. Наконец приличия были соблюдены.
— Снять со стены? — спросила хозяйка.
Таисия помотала головой:
— Я так сфотографирую. Только стекло бликует…
Антонина Сергеевна спросила:
— Сейчас заберёте?
Рука с телефоном замерла.
— Заберу… что?
— Картину.
У Таисии пересохло во рту.
— Я же обещала, — сказала хозяйка. — Отдам вам.
Грайлих всплеснула руками, ахнула, забыв, что никогда не проявляет эмоций. Хотя это раньше она не проявляла, а новая Таисия, что родилась в Болтужеве год назад, вполне даже проявляет. Зачем их прятать, эмоции и чувства, ведь именно они и делают нас людьми.
— Вы уверены? Она же может оказаться очень ценной!
— Что это для меня изменит?
— Вы ее продадите.
— Это неважно.- Женщина принесла газеты, упаковала картину, протянула гостье.
— Вы уверены? — еще раз спросила Грайлих уже в дверях.
Антонина Сергеевна улыбнулась:
— Абсолютно. Вы же о ней позаботитесь. И узнаете её историю. Вы обещали, помните?
— Обязательно, — сказала Таисия.
Всю дорогу в такси она сжимала картину так крепко, словно водитель собирается ее отнять. У подъезда ей почудилось, что кто-то смотрит в спину. Обернулась — никого. А когда зашла в квартиру, вспомнила, что не записала адрес дома откуда появилось полотно. Без адреса в архив не пойдешь!
Открыла дверь, споткнулась о чемодан и сумки и почти рухнула на внучку, не до равновесия было, картину бы не уронить.