Мы прошли в гостиную. Оленевский уже ждал нас. Сначала говорили о погоде, о Койволе — ни слова о деле. Потом я сменила тему.
— Вы пригласили нового врача? Что он сказал?
— Владислав Ксаверьевич посоветовал. Доктор имеет прекрасную репутацию в столице. — Мишель помолчал. — Он оптимистичен, но…
— Но?
— Такие приступы будут случаться всё реже. Но полностью Владимир не оправится. Долинин рекомендовал найти причину. Они не случаются на ровном месте — возможно, что-то их вызывает.
— Но он уже добился таких успехов! — воскликнула я. — Ты сам говорил, прогресс налицо!
Оленевский мягко коснулся моей руки. Я отмахнулась:
— Разве это не воодушевляет? Он снова рисует. Хотя и…
Я вспомнила наброски на стене и вздрогнула.
— Что врач сказал о докторе Смолеве?
— Сказал, что мало о нём знает, никогда не встречались.
— А кто постоянно с Владимиром? — спросил Оленевский.
— Два лакея. По очереди.
— Могли они спровоцировать приступ?
Мишель задумался.
— Макар? Мы знаем его с детства. Он сопровождал меня в лечебницу, когда я забирал брата. Он искренне переживал, я видел! Нет, не могу поверить.
— А второй?
— Игнат. Я нанял его по рекомендациям. Он работал медбратом в Александровской больнице, потом в Обуховской. Что про него скажешь… тихий, держится особняком. За десять месяцев никаких проблем.
— Вы проверяли рекомендации? — спросил Оленевский.
— Да. Я написал по указанным адресам.
— Я напишу ещё раз. В сфере моей профессии приходилось сталкиваться с поддельными рекомендациями. Напишу тем людям, которые отвечали за найм персонала.
Мишель побледнел.
— Вы думаете…
— Не знаю. Но хочу убедиться.
Игната пригласили первым. Как ловко Оленевский поставил лампу и свечи на столик — так, чтобы свет падал прямо на лицо лакея, а мы с Мишелем сидели на диване, в тени.
— Игнат, как ты узнал об этом месте?
— Друг в Петербурге услышал, как врач расспрашивал, не хочет ли кто поработать в частном доме.
— Почему ты хотел уйти из больницы?
— Должность лакея лучше. Зарплата выше. Еда… И один пациент, а не целая палата.
— В палате случались конфликты?
— Да. Больные похожи на детей. Кто-то ругается, кто-то может начать драку.
— Как ты с этим справлялся?
— Осторожно. Я знал, что нужно успокоить того, кто начал первым. Остальные потянутся за ним.
— Тут нужна твёрдая рука, — заметил Оленевский.
— Да, но не слишком. Это как с лошадьми, если их загонять, они перестают слушаться.
«Он сравнил людей с лошадьми?» Но я поняла о чем он.
— Пациенты привыкали к тебе? Считали тебя другом, делились секретами.
Игнат напрягся.
— Некоторые.
— А Владимир Александрович? Он делился?
Плечи лакея расслабились.
— Нет. Он бы поговорил с Михаилом Александровичем или с Макаром.
— Он близок с Макаром?
— Ближе, чем хозяин и слуга. Макар считает его вроде своей собственности. Он был очень недоволен, когда меня наняли.
— Чем тебе не нравится поведение Макара?
В глазах Игната мелькнуло торжество.
— Спросите у него о прогулках у воды.
Оленевский отпустил его. В дверях лакей поклонился — мне показалось, с насмешкой.
— Он что-то скрывает, — сказала я.