На всем, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не все умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, — совершенно.
Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, —
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий;
…А краски, краски — ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освященном масле.
И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном… но напрасно…
Николай Гумилев. («Фра Беато Анджелико», 1912г)
Все совпадения персонажей и событий случайны.
История- ведьма.
Умеет зачаровать похлеще любого зелья.
Читая книгу или смотря исторический фильм, люди поневоле становятся участниками событий.
Иногда они действительно оказываются в тех местах. Одни внимают вдохновенным рассказам гидов (каждый раз вдохновенным, даже если они повторяют одно и то же в триста пятьдесят восьмой раз — ведь для слушателей это происходит впервые). Другие, обладая развитым воображением, представляют, как звенели мечи на заросшем ныне поле или шуршали платьями дамы в слегка запылённом зале провинциального музея (где буквально вчера обновили лепнину на средства из полученного гранта).
Но старые картины…
Давно застывшие пейзажи кажутся старомодными декорациями некогда известного театра… лица на холсте — неживые и слегка напыщенные.
Вот фотографии — другое дело, ведь на них настоящие люди и настоящие места. А картина… Фантазия художника, не боле.
Разве что, Брейгель. Рассматривая фигурки на его полотнах так весело угадывать или выдумывать их жизнь, но это случается редко, да и где тот Брейгель, если не раз в три года на столичных выставках.
Но однажды…
Ты бросаешь взгляд на картину на стене — и замираешь.
Окружающий мир исчезает.
Ты — там.
Ты чувствуешь запах трав, слышишь, как мягко стучат копыта по дороге. Лицо обдувает ветерок с реки, доносится смех дамы в ландо под зонтиком, щёки её пылают от удовольствия, от азарта скачки. Лают собаки, догоняющие экипаж.
Дом над рекой тих. Его окна пусты и равнодушны: ни искры света, ни скользнувшей тени, даже лучи солнца не касаются стёкол.
Он уже знает, что будет дальше.
Ему не интересно — потому что эту тайну придётся хранить лет сто пятьдесят, и все зря, ведь и его недолгая жизнь закончится.
Но в тот миг, когда ты замер перед картиной, обратной дороги нет.
Теперь ты обязан узнать тайну дома, имя барышни с раскрасневшимися щеками… Ох, да какие щёки, ведь она сидит спиной, а ландо так далеко… Но… ты же видел, видел её лицо, когда коляска проносилась мимо!
Впрочем, зачем столько слов…
Пора. Пора в комнату, где на стене висит картина. И ждёт.
Неужели никто не откроет её тайны?
Или… это будешь ты?
Тогда знай: картина на стене — это не холст и не краски. Это портал. А история, которая за ним прячется — настоящая ведьма.
Она умеет ждать. Она умеет молчать.
Но она уже выбрала.
Тебя.
Глава 1. Болтужев, наши дни.
Таисия Александровна Грайлих давно не чувствовала себя такой довольной.