— С чем не совпадают?
— С известной фамилией. Другие они.
Таисия собралась вежливо откланяться, мало ли у кого дома висят странные картины с неправильными инициалами.
Но Антонина Сергеевна смотрела с надеждой и какой-то тихой тревогой.
— Вы не подумайте, я не навязываюсь. Но мне уже… возраст, понимаете? А картина хорошая, жалко, если пропадёт. Может, вы посмотрите? Вы же в театре работали, с художниками общались. Может, подскажете, кто автор? А если и правда там что-то зашифровано… — она смутилась, — ну, глупость, конечно. Но вдруг?
Таисия вздохнула. Перед ней стояла не назойливая поклонница и не искательница приключений. Просто пожилая женщина, которая переживает за старую вещь.
— Хорошо, — сказала Таисия. — Давайте ваш телефон. На днях заеду, посмотрю.
Антонина Сергеевна благодарно кивнула, продиктовала номер.
«Ладно, всё равно ближайшие три дня я ещё буду в Москве, да и живёт новая знакомая в двух станциях метро».
Глава 3. Москва, наши дни.
В маленькой двухкомнатной квартире пахло пирогами и старыми книгами. На стенах — иконы, вышивки, календари прошлых лет. Но стоило переступить порог, как у Грайлих случился когнитивный диссонанс.
Рядом со старенькой вешалкой стоит зеркало в резной раме красного дерева до потолка, сверху — герб и скрещённые ветви. Такое попадалось только в музеях, но чтобы в обычной «хрущевке»? Как такое возможно?
Антонина Сергеевна засуетилась, поставила чайник, разложила по вазочкам яблочное варенье:
— Сама варила, не побрезгуйте.
Таисия первым делом поинтересовалась про зеркало.
— Всё оттуда, из старого дома. Дедуля мой так всё с обстановкой и купил. Вот, смотрите, сколько всего осталось.
Антонина Сергеевна метнулась к буфету и начала выставлять на стол тарелки с дореволюционными клеймами, какие-то вазочки.
— Я бы продала, но куда понести? И ведь обманут.
С разрешения хозяйки Грайлих сделала снимки, отправила фото знакомому антиквару и буквально через пять минут он ответил, что тарелочками и вилочками полны магазины, больше тысячи — полутора тысяч за них не выручишь.
— Обманывают. Везде один обман. Лучше подарю соседкам и племяннице. — Поджала губы женщина. Тут же извинилась: не о Таисии она, об антикварах.
— Но ваше зеркало… его рама стоит больших денег.
— Не продам, привыкла я к нему…- Нахмурилась Антонина Сергеевна.- Из обстановки того дома еще один предмет сохранился, хотите посмотреть?
Она повела актрису в спальню, где у стены стоял восхитительный антикварный трельяж-секретер. Настоящее произведение искусства.
Грайлих дар речи потеряла. А женщина покачала головой:
— Это я тоже не продам, там всё моё барахло в ящичках, и вообще я с детства к нему привыкла. Да и что за него выручишь? Другое дело — шкаф, смотрите, советский, качественный,- показала она на невразумительный комод в гостиной.
Таисия пыталась лепетать что-то про полмиллиона, не меньше, но Антонина Сергеевна стояла на своём. Показала вышивку в рамочке на стене — три мушкетёра браво подмигивали, поигрывая шпагами:
— Вот ещё вещь ценная.
А Таисия испугалась. Увидят чужие глаза такие вещи — убьют, как пить дать убьют за трельяж да раму, и останется холодное тело милейшей женщины в обнимку с вышивкой на потертом коврике.