— Она и после 1917 года осталась в Койволе. Клеопатра Егоровна скончалась в 1933 году от грудной жабы и похоронена на койвольском кладбище. На восемьдесят втором году жизни.
«С ума сойти, я читала дневник молодой женщины, а ты оказалась старше меня! Интересно, ты прожила счастливую жизнь?»
— Клеопатра Георгиевна, она не любила отчество Егоровна.
— Простите?
— Э… не важно. А дом? Тот первый дом на холме?
— Дома давно не существует. В советское время на его месте был пионерский лагерь, сейчас какие-то хозяйственные постройки.
* * *
— Он же сказал тебе, что дом не сохранился!- Солнце играло в буйных рыжих кудрях искусствоведши Ангелины, от чего они вспыхивали пламенем и прохожие останавливались, завороженные этим невероятным пожаром.
— Линочка, я все равно хочу его увидеть. В смысле не его, а то место. Помнишь, ты показывала мне карту, где стоял художник, когда писал картину? Я хочу туда попасть.
— Я не обновила права. И в любом случае у меня нет машины. А на такси мы разоримся.
— В Койволу, то есть теперь в Ясенево, ходит электричка.
— А ты уверена, что мы поймаем там такси? Охолонись, давай погуляем, в Мариинку сходим. И в корпусе Бенуа новая выставка. Кстати, я нашла для тебя один эскиз, знакомые в Русском музее подсуетились. Правда, его не атрибутировали, как работу твоего Вересаева, но смотри – напоминает же! Сейчас отправлю тебе.
Таисия схватила телефон и увеличила набросок. Ну, конечно, это набросок «ее» картины. Она увеличила еще сильнее, отчего картинка стала нечеткой, но все равно было понятно, что на мосту те же фигуры, что и на картине. Но это другой набросок… или убийца на мосту был безжалостно стерт?
— Тем более. Я должна… это трудно объяснить. Я и одна могу…
— Ну, одну я тебя точно не отпущу.
* * *
Агрегатор такси нашел им машину за пять минут. Они ждали ее на той самой станции, коричневой, деревянной с белыми колоннами. Только вместо таратаек с извозчиками от входа отъезжали машины.
— Вы уверены, что вам именно Красный мост? Там же ничего нет.
Таисия кивнула. Уверена.
Ангелина рассказывала что-то о Ясенево, но актриса не слушала. Вот сейчас… сейчас… машина переехала современный мост. Конечно, старого моста давно нет. И все же по спине побежали мурашки.
— Остановитесь!
Ноги тонули в песке на берегу реки, хотя давно не было того пляжа и той дороги. На противоположной стороне виднелись два довольно старых дома за высокими деревьями. Каминные трубы поднимаются над крышами, ворота в сад у самой воды. Но эти дома правее, и мост сместился, и дом был совсем не здесь.
Таисия вглядывалась в заросший холм слева от моста, но деревья росли так густо, что не видно просвета.
— Ты ненормальная.- Ангелина, стараясь не зачерпнуть ботинками песок, шагнула за приятельницей, но тут же передумала и осталась на траве.- Ну, во всяком случае, теперь мы знаем точно, что твоя картина написана с 1880 по 1886 годы.
— Погоди, почему по 1886? Похоже, да, Клеопатре было тогда 34 года… Но ведь картина могла появиться и позднее!
— Не могла. Потому что Петр Вересаев умер в 1886 году в Петербурге. Погоди, ты что, не знала? Даже не проверила годы жизни?