Оба упали на пол. Я пока не понял, замертво или нет.
Я вовремя успел оттолкнуть стоявшего близко охранника Погуляева и поднять щит вокруг своих людей, когда охранники подстреленных джентльменов принялись стрелять.
Доспех гиацинтовой сотни успел растечься по телу Толоконникова, и бластерные выстрелы в упор не взяли его.
А ещё мгновение спустя три четверти всех собравшихся, включая охранников всех мастей в помещении, рухнули на пол с подкошенными ногами.
Остались только мы, Толоконников, Егерь и Погуляев.
Дроны «Термитника», понял я. Некоторые — с парализатором для людей, некоторые — с прямым подключением и трояном для сервисного модуля сервов. Дроны уже давным-давно сели на одежду всех присутствующих и ждали сигнала. Благо, мы с Октавией успели обсудить такой план.
Секунд десять мы сидели молча.
Я читал доклады и переписку на внутреннем экране от старших горничных.
«К ферме приближается группа захвата».
«Выжидаем. Дожидаемся максимального контакта».
«Мы обнаружены, бой».
«Группа захвата блокирована».
«Ведём стрелковый бой на подавление».
«Обезврежены. Добивать?»
«Захватить живыми…»
«Бой завершён… пострадавших на ферме нет, княжичи в порядке».
— Герметичность яхты? — спросил я.
— Утечка два процента в час, — сказала Октавия. — Уже чинится.
— Я ранен… — прошипел Погуляев, показывая обожжённую руку. — Это… это кара за мои мысли. Ведь я действительно в какой-то момент подумал, что убить княжичей — хорошая идея… Это кара…
Да, ранение было серьёзным. Октавия тут же привычно принялась штопать графа. Я же обратился к Толоконникову.
— Они живы?
— Все присутствующие живы, — отозвался Толоконников. — Я стрелял парализатором.
— Как вы узнали? По мимике?
— В том числе. К тому же они уже давно находились под подозрением у нашего осведомителя. Задача Оптимата — сохранение стабильности на Орхидее. Полагаю, это и в ваших интересах.
— Если посылать к чёрту демократию, как мы поступим? — спросил я старого боевого инженера.
— Посылать к чёрту… Ну, полагаю, надо забрать детей на Гиацинт.
— Лучше за пределы системы… — завёл старую шарманку Егерь.
— Нет уж, — я покачал головой. — Только на Герберу. Детям место в академии, так я решил. Я уже сейчас приказываю Солнышку отправиться вниз, на планету.
— Вы заявляетесь на роль регента?
— Важно то, где будут находиться дети. Да, я выдвигаю свою кандидатуру. Но это уже второстепенный вопрос, кто будет формальным регентом. Заявите свои кандидатуры?
Егерь с Погуляевым переглянулись. И промолчали. Ясно всё, и изначально всё было ясно про этот балаган. Никто не хочет брать ответственность. Ответственность — это вообще не сильно-то модно в наше время.
Но формальности и традиции надо было соблюсти.
— Приведите в чувства собравшихся, — потребовал я. — Даже вот этих отбросов, их легитимностью и их феодами займёмся позже. Держите их под наблюдением. И проведите голосование, чтобы всё было легитимно.
Через час, когда княжичи уже переходили на борт «Принца Евгения», состоялось окончательное голосование. При пяти собравшихся четверо проголосовали «за». Прокудин, ожидаемо, испугался и злился, проголосовав за мою кандидатуру. А Смирнов — основной инициатор убийства — воздержался. Как будто бы это могло спасти его дворянскую честь. Ну, разберусь с ним позже. Мне этого было достаточно.