— Я⁈ В заложниках? Их тут вполне серьёзно предложили убить, а вы…
Я всё ещё занимал выжидательную позицию и наблюдал за балаганом. Наблюдал за классическим примером неработающей демократии.
Ну, неудивительно.
Опыт истории Пантеона и первых веков колонизации планет наглядно показывает, что чистая, прямая демократия работает только в очень высокообразованных и гармоничных сообществах. Либо в евгенизированных сообществах — где люди были отобраны и выращены специально с высоким уровнем интеллекта, низким уровнем агрессии и высокой логичностью мышления. Да, была и такая дрянь, от которой быстро отказались по причине вырождения.
Ну, и ещё один вариант — когда в обсуждении присутствует минимальный объём развитого искусственного интеллекта. Да, как бы мы, кожаные мешки, не любили сервов — они существенно повысили логичность принятия решений. Но вот беда — на баронском совете никаких сервов не было. Октавия была рядом — но она не высказывалась и не принимала решений.
И именно в этот момент она тронула меня за плечо.
— Господин рыцарь, — тихо сообщила она. — Прочтите сообщение.
На моём внутреннем экране тут же всплыло оповещение.
«Фиксируется подозрительная активность в точке пребывания княжичей. Также фиксирую опасность вооружённого конфликта непосредственно в помещении».
Я сосредоточился и пригляделся.
И точно. Погуляев уже поглядывал на своих мордоворотов, глазами указывая на охрану остальных собравшихся. И к поясу тянулся. Смирнов тоже о чём-то шептался со своим охранником, а тот зыркал глазами то туда, то сюда.
Графиня Джанибекова-Сикорская же спорила достаточно спокойно о чём-то с Толоконниковым и Прокудиным.
Я взглянул на Октавию.
«Оцениваю позу графини как признак удовлетворённости. Она не чувствует опасности и контролирует ситуацию», — написала она.
«Полагаешь, она — главный заговорщик?»
Она кивнула.
Ладно, решил я. Была — не была.
— Господа, — я поднялся с места и начал вести речь. — По правде сказать, я не доверяю практически всем здесь присутствующим. Именно поэтому ещё час назад я приказал переместить княжичей на другой материк… ничего-то у вас не выйдет, дорогие мои.
Я блефовал. Ничего такого сделано не было, оборонительная операция на планете продолжалась по всё тому же старому плану.
Но это был старый, незамысловатый приём. Ловля на живца. Попытка удивить и поймать удивление на лице.
И удалось же, блин. Я успел поймать реакцию — едва вздёрнутые брови, резко отведённый взгляд…
А следом вскочила и сиреной завыла Октавия у меня за спиной:
— На базу княжичей произведено нападение! Нападавший и заговорщик установлен! Всем убрать руки от оружия, иначе!..
И она не успела. Толоконников, который, казалось, достаточно спокойно беседовал с Джанибековой-Сикорской, поднялся с места и, почти не глядя, выстрелил два раза — сначала в Прокудина, потом в Смирнова.
Всё верно. Это были они. Ни Джанибекова-Сикорская, озвучившая вроде как витавшую в воздухе мысль. Ни Погуляев — который, возможно, и сам подумывал об этом, но не решался, будучи ограниченным своими убеждениями и дворянской честью. Ни егерь, конечно же. Они двое — в равной степени, хоть и отыгрывали несколько разные роли.