— Зачем? — спросил Кассиан.
— Чтобы не думать ни о чём другом.
Кассиан кивнул. Закрыл глаза и начал медленно считать, успев шепнуть напоследок:
— Увидимся позже, моя милая Франни. Раз… два…
Закусив губу, я выбросила все лишние мысли из головы и, сосредоточившись на деле, начала вливать магию. По капле, медленно, как научил профессор. Золотистый свет растекался под пальцами, затуманивал сознание Кассиана, убирал боль.
— …пять… шесть…
Он расслабился. Дышал ровно, спокойно.
— …девять…
Я посмотрела на его лицо — такое безмятежное, такое красивое, — и прошептала:
— Возвращайся.
Кассиан не слышал, он уже спал.
* * *
— Готово, профессор, — сказала я, поднимая взгляд на Августа Марена.
Я обошла стол и положила руки на спину лорда, чуть выше места ранения.
Профессор занял место напротив меня. Оуэн подошёл ближе, готовый делать всё, что его попросят.
— Начинаем, — сказал доктор Марен и твёрдой рукой сделал разрез. — Ну, боги с нами.
Операция длилась бесконечно долго.
Я не знала, сколько точно, — время теряло смысл, растворялось в магии, в движениях рук профессора, в каждом ударе сердца Кассиана. Я чувствовала всё — пульс, дыхание, ток крови. Я видела каждую вену, каждую мышцу, каждый позвонок — моя магия проникала туда, куда не мог проникнуть ни один скальпель. И я направляла, контролировала работу хирурга. Подсказывала ему практически каждое движение.
Август Марен работал молча, только иногда бросал короткие команды:
— Свет.
И Оуэн поворачивал лампу.
— Зажим.
Я подала инструмент, не глядя, на ощупь.
— Магия, магина. Сердце.
Я влила в Кассиана новые потоки силы. Обезболивание, поддержка сердца. Делала всё, что могла, при этом не отводя внутреннего взгляда от движений щипцов, которые медленно проникали всё глубже в попытках извлечь ту дрянь, что всё ещё оставалась в спине лорда. Но мы работали. Работали на пределе своих сил, и я выкладывалась полностью. Делала всё, что могла, и даже больше.
А потом сердце Кассиана сбилось с ритма. Один удар — слабый, второй — ещё слабее, третий — и сердце вдруг прекратило биться. Просто прекратило биться!
— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет!
— Спокойно, магина, — голос профессора был жёстким, но я слышала — он тоже переживал. — Собери магию. Толчок. Сильный. Давай!
Я собрала всё, что осталось. Всю себя, всю свою любовь, всю свою боль, все свои силы. Золотистый свет вспыхнул под пальцами — ярче, чем когда-либо, и я почувствовала, как сердце Кассиана дёрнулось. Забилось снова. Слабо, неровно, но забилось.
Кассиан сделал первый вздох с момента остановки сердца, и я начала дышать вместе с ним.
— Есть, — выдохнул профессор. — Проклятье, получилось!
Доктор на мгновение прикрыл глаза, запрокинув голову. А когда он вновь склонился над спиной лорда, то снова был собран и готов к работе.
— Продолжаем, — скомандовал Август Марен. — Мы почти закончили.
Когда профессор наложил последний шов, я почувствовала, как мир медленно раскачивался. Голова кружилась, пальцы онемели, но я держалась. Держалась одной рукой за край стола, боялась открыть глаза, но вторую руку не убирала с плеча Кассиана. Он дышал, его сердце билось. Но я точно знала, чувствовала, что стоило мне только лишить организм лорда магической поддержки — и он не справился бы, и потому медленно, по капле, я вливала свою силу, готовая отдать всё, что у меня было. Магии во мне было много, а вот сил стоять уже не было. Но я держалась на чистом упрямстве, понимая, что от меня зависело слишком многое.