На третью ночь я почти потеряла надежду. У меня не осталось сил. Я мало что соображала и держалась на чистом упрямстве.
Сидела на краю кровати, сжимала холодные пальцы Кассиана, смотрела на его серое, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Лорд Ровейн лежал на животе — после операции его не переворачивали, боялись повредить свежие швы. Простыня едва прикрывала ягодицы, открывая спину с белой повязкой. Кассиан не шевелился. Только едва заметно дышал.
— Ты обещал, — шептала я, гладя его пальцы. — Ты обещал вернуться ко мне, Кассиан. Не смей… не смей умирать.
Мне уже было наплевать, кто меня слышит. Что подумает леди Маргарет. Как посмотрит Агата, какие шуточки потом будет отпускать Себастьян и какие сплетни по городу разнесут слуги. Я звала и звала Кассиана, не останавливаясь. Но ответа не получала.
В какой-то момент, в редкий момент, когда я осталась в спальне одна, я не выдержала. Сползла по кровати ниже и устроилась полулёжа на самом краю, положив голову прямо на мужскую ладонь, и закрыла глаза. Сил не было даже на слёзы. Просто темнота и усталость, такая сильная, что стоило мне на секунду прикрыть глаза — и казалось, я проваливаюсь куда-то.
И вдруг — движение.
Слабое, едва заметное. Пальцы Кассиана шевельнулись под моей щекой.
Я вскинула голову, тут же приходя в себя.
Кассиан смотрел на меня. Затуманенным, немного расфокусированным взглядом. Медленно моргая, будто не понимая, где находится и кто перед ним, но он смотрел на меня!
— Франческа? — голос хриплый, едва слышный. — Я… что…
— Ты очнулся, — выдохнула я, и слёзы покатились по щекам. Я не вытирала их. Не могла. — Ты очнулся, Кассиан.
Он попытался улыбнуться — не получилось. Губы едва шевелились. Он нахмурился, сведя брови, дёрнулся, попытался приподняться — и тут же замер, застонав от боли, которая прострелила спину.
— Лежи, — испуганно сказала я, придерживая его за плечо. — Не двигайся, Кассиан. Тебе нельзя.
— Я… не чувствую ног, — его голос сорвался. — Франческа, я не чувствую… я снова не могу…
В его глазах появился страх. Настоящий, животный страх, от которого у меня сжалось сердце. Кассиан смотрел на меня, и в его глазах легко читалась паника. Наверное, для него это было сродни возвращению в тот день, когда он впервые понял, что не встанет.
— Всё хорошо, Кассиан. Всё хорошо, — шептала я, сжимая его пальцы, гладя руку. — Операция прошла успешно. Осколок удалили.
— Тогда почему… почему я ничего не чувствую?
Кассиан снова попытался пошевелиться — напряг мышцы, замер, прислушиваясь к себе. Тело не слушалось. Только плечи подрагивали от напряжения, и я видела, как он борется с паникой и болью.
В спальню, привлечённый голосами, вошёл профессор Марен. Август подошёл к кровати, положил руку на лоб Кассиана, проверил пульс. Действуя как профессионал — спокойно, деловито, без лишней суеты.
— Лорд Ровейн, вы очнулись, — голос профессора звучал абсолютно спокойно, будто он вместе со всеми обитателями Эшриджа не ждал, когда лорд очнётся. — Это хорошо. Не напрягайтесь. Первые дни вы будете слабы, как котёнок. Это нормально. Организм восстанавливается после операции.