Губернатор взял бокал, посмотрел на генерала. В глазах первого лица Урала плескалась горькая ирония человека, осознавшего свою полную беспомощность в играх высшей лиги.
— Да уж, Илья Сергеевич, — он чокнулся с генералом. Хрусталь жалобно звякнул. — Вот тебе и званый вечер с местными девочками. Хотел столичного гостя икрой угощать, а приходится зачищать для него информационное поле. Будем живы…
Они молча выпили…
* * *
Первый этаж Имперского банка превратился в импровизированный командный пункт и сортировочный узел. Едкий дым от сгоревшей проводки смешивался с запахом медикаментов.
Елена стояла у самого края проломленного гермозатвора. Графиня Строганова, сняв тяжелый шлем, молча сверлила взглядом темный проем, ведущий на минус третий этаж. Ее лицо, перепачканное бетонной пылью и копотью, было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Отпущенное время ее мужу подходило к концу, но он все не поднимался.
Связь с Алисой здесь не работала. Мощнейшие глушилки противника и толща композитной брони превратили эфир в сплошную стену шипящих помех. Ни телеметрии, ни данных о пульсе. Глухая неизвестность.
К Елене неслышно подошел полковник ИСБ. Тот самый, которому десять минут назад отчитался растрепанный майор Воронов, после чего убыл со своими ранеными оперативниками в госпиталь. Полковник тактично замер в двух шагах, соблюдая дистанцию. Он ничего не спрашивал. Хотя ему очень хотелось, и причин для этого было предостаточно.
Как выяснилось, графиня превентивно заблокировала все входящие звонки на свой коммуникатор, чтобы не отвлекаться. Вот только патриархам Воронцову и Ростову, сидящим в столице, было на эту блокировку с огромным прибором положить.
Поняв, что напрямую до дочери и зятя не дозвониться, старые интриганы вынесли мозг региональному управлению ИСБ. Они врубили все свои связи на полную катушку, добравшись до дежурного пульта екатеринбургской Конторы за считанные минуты. Полковнику пришлось лично отвечать на звонки двух разъяренных аристократов.
Старый генерал Воронцов чутка успокоился только тогда, когда полковник сделал фото стоящей рядом с ним живой и невредимой Елены и отправил по шифрованному каналу. Но полкан, тертый калач, прекрасно понимал: сейчас старики в Петербурге выдохнут, примут на грудь по пятьдесят грамм коньяка для снятия стресса и начнут выносить мозги уже по-взрослому. Им нужен был сам Строганов.
А лезть в адское подземелье — именно так полковнику виделись нижние ярусы банка, — чтобы сделать фоточку молодого графа, желательно живого и здорового, у него желания не было от слова совсем. Сквозные ранения оперативников Воронова и лужи крови на полу прозрачно намекали, что внизу все ооочень стремно.
Полковник судорожно вздохнул. На его запястье требовательно завибрировал коммуникатор. На экране высветился входящий вызов от князя Ростова. Безопасник с глухой безнадегой посмотрел на мигающий экран, предвкушая очередную порцию виртуозного аристократического мата.
Он еще раз обреченно вздохнул, занося палец над кнопкой приема.
И тут Строганова шумно выдохнула. Ее плечи резко опустились, словно с них свалилась бетонная плита.
