— Это… — Наталья приоткрыла рот, пытаясь пальцем коснуться парящих в воздухе букв.
— Это Алиса, — невозмутимо пояснил Кирилл. — И тактический интерфейс дополненной реальности. Прямая связь с аналитическим кластером. Пока мы будем на светском рауте, общайтесь в рабочем ключе через вывод текста на стекло, когда вокруг много людей и не будет возможности общаться голосом.
В углу обзора Натальи тут же появилась проекция недовольного чибика. Нарисованная девушка-кошка демонстративно закатила огромные анимешные глаза, всем своим видом показывая, что считает инструктаж графа излишне занудным.
— Придет время, познакомитесь очно, — добавил Строганов, заметив, как Елена пытается сдержать смешок.
— Ну-ну, — хмыкнула Ростова, поправляя оправу. — Посмотрим, на что способна твоя карманная всезнайка.
Сейчас, наблюдая за залом, Кирилл видел, что эксперимент увенчался полным успехом.
Вокруг Елены сгрудилась целая стайка молодых дворянок и несколько юных офицеров. Девушки с горящими глазами выспрашивали графиню о столичных трендах, тканях и, как ни странно, о ее недавней учебе в военной академии. В обществе давно ходили слухи, что жена Строганова не просто просиживала юбки в аудиториях, а сдавала экзамены в условиях, далеких от паркетных.
Елена, сохраняя безупречную осанку, умело лавировала между вопросами. Она подавала обновленную учебную программу Академии в нужном свете, подчеркивая важность подготовки для аристократии, но при этом аккуратно обходила углы. Знать широкой публике о том, что молодая графиня уже имеет право носить знак Особого Корпуса «Ветеран аномалий», было совершенно ни к чему.
На очередной восторженный вздох юной барышни о «романтике полевых сборов и ночевках под звездами», Елена ответила холодным, осаживающим тоном:
— Романтика заканчивается ровно в тот момент, когда вам приходится ампутировать обмороженную конечность товарищу, используя полевой набор, или сутками дышать болотным газом. Военное ремесло — это грязь, кровь и тяжелая работа, а не прогулка верхом.
Окружающие притихли, переваривая жесткие слова. Но один из стоящих рядом офицеров, молоденький лейтенант в идеально отутюженном мундире местного гарнизона, решил блеснуть остроумием. Он снисходительно улыбнулся, позвякивая бокалом:
— Полноте, графиня. Вы, должно быть, слишком драматизируете. Полевые выходы для дам всегда организуются с должным комфортом. Женская впечатлительность склонна преувеличивать тяготы обычных маневров.
Лейтенант победно огляделся, ожидая поддержки, но вместо этого встретил лишь ледяной взгляд Елены сквозь слегка затемненные стекла ее очков.
Однако ответить графиня не успела. Тяжелая рука в белой перчатке легла на плечо болтливого юнца с такой силой, что тот едва не выронил бокал.
За спиной лейтенанта вырос высокий, седой полковник в мундире и характерными шевронами Особого Корпуса жандармов. Его лицо пересекал старый, белесый шрам, а на груди тяжестью металла висел иконостас боевых наград.
— Лейтенант, — голос полковника рокотал, как гравий в бетономешалке. — Графиня Строганова сильно недосгущает краски. Если бы вы провели хотя бы сутки в красной зоне аномалии, где воздух плавит легкие, а местная фауна использует таких расфуфыренных павлинов как зубочистки, вы бы сейчас стояли перед ее сиятельством по стойке смирно и не смели открывать рот.
