— А что, можно взять немного? Это же моя работа.
Я поднял голову и спросил:
— А можно здесь купить булку? Я всё отдам отцу, но… я хочу сестре принести.
Он посмотрел на меня. Долго. Потом усмехнулся и кивнул в сторону лавки, которая стояла у калитки.
— Вон там, — сказал он. — Булки у моей жены. Не сдобные, но свежие.
Я подошёл к лавке. На прилавке лежали булки — сероватые, с пыльной корочкой, но свежие, ещё тёплые. Я взял одну. Запах был тёплым и густым. Я протянул монету женщине — жене мельника. Она взяла, передавай привет матери!
булка легко поместилась за пазуху. Она была горячей, почти обжигала кожу через рубаху. Я развернулся и пошёл обратно.
Дорога обратно казалась длиннее. Я шёл и чувствовал, как булка греет грудь. Она была маленькой, но я знал, что для Лики она будет как праздник. Я почти улыбнулся, когда услышал голоса.
Они вышли из-за поворота — четверо. Я сразу понял, что они не случайно здесь. Они шли прямо на меня, ухмыляясь, как собаки, которые почуяли добычу. Один — высокий, лет шестнадцати, с жидкой щетиной и наглым взглядом. Трое других — помладше, но тоже крепкие, с кистями, сжатыми в кулаки.
— Эй, — сказал высокий, останавливаясь. — А это кто у нас?
Я остановился. Я не хотел проблем. Я просто хотел дойти до дома и отдать булку.
— Плясун! — крикнул один из мелких. — Слышь, ты чего хромаешь, как утка?
Другие засмеялись. Смех был грубым и злым.
— Эй, плясун, — сказал высокий, делая шаг вперёд, — а что у тебя за пазухой?
Он сунул руку к моей груди, и я отшатнулся.
— Не трогай, — сказал я.
— Ой, смотрите, калека заговорил! — заорал кто-то сзади.
Я смотрел на них и думал: мне тридцать шесть лет. Я взрослый мужчина. Я не должен бояться этих детей. Я должен найти слова, чтобы их остановить.
— Послушайте, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Я просто иду домой. У меня нет ничего ценного. Я хромой, я не могу драться. Оставьте меня в покое.
Глава 4 Тень сна
Я проснулся от луча солнца, который пробился сквозь щель в стене и ударил прямо в лицо. Тёплый, жёлтый, почти осязаемый. Он разрезал темноту сарая, и я зажмурился, пытаясь удержать сон, который ускользал, таял, как дым.
Сон был странным.
Я видел себя со стороны. Как будто я стоял где-то в стороне и смотрел на себя, стоящего посреди выжженного поля. Или как будто я был в нескольких местах одновременно — и там, в центре, и здесь, наблюдая. Но я знал, что человек в алом одеянии — это я. Я чувствовал это каждой частицей тела.
Земля под ногами была чёрной, потрескавшейся, с красными прожилками, как будто по ней прошёлся огонь, но не простой — магический, живой, который оставил шрамы на теле земли. Вокруг — пустота. Ни деревьев, ни кустов, ни домов.
Рядом со мной стояла красивая рогатая девушка. Она была необычной — я никогда не видел таких. Волосы — длинные, чёрные, блестящие, как вороново крыло, струящиеся до пояса. Глаза — ярко-зелёные, с вертикальными зрачками, которые сужались и расширялись, как у кошки, следящей за добычей. Кожа — бледная, гладкая, с перламутровым отливом, словно сама луна коснулась её. На голове — небольшие витые рога, почти незаметные, но я видел их, как видел всё остальное — отчётливо, до мельчайших деталей. Крылья за спиной — перепончатые, похожие на крылья летучей мыши, сложенные, но готовые раскрыться в любой момент. Одежда — лёгкая, почти прозрачная, из тёмного шёлка, который струился по её телу и не скрывал ничего. Хвост — длинный, с остриём на конце, извивался позади неё, как змея, и я чувствовал, что он живой, разумный.