Командующий становится за алтарь. Поднимает руку – его черные одеяния будто поглощают, а не отражают свет расставленных вдоль стен электрических светильников. Все мгновенно реагируют на его жест, будто он крикнул на всю часовню. Тишина вокруг становится оглушительной, и я замираю, задержав дыхание.
– Добро пожаловать, уважаемые члены совета, главы семей основателей и новобранцы Ордена Обсидиана, – произносит командующий. Его властный глубокий голос эхом раскатывается по часовне. – Сегодня мы собрались здесь под пристальным взором наших предков на священной земле наших пращуров, чтобы отпраздновать Завет Ворона.
Он делает паузу, чтобы его слова проникли в сознание слушателей, и оглядывает зал, на мгновение задерживаясь взглядом на каждой паре глаз за маской.
– Эта церемония не просто традиция. Это обряд посвящения, доказательство силы, верности и непоколебимой преданности тех, кто готов принять на себя бремя ворона.
Снова пауза, но на этот раз присутствующие перешептываются и ерзают, словно тяжесть его слов давит на каждого из нас.
– Быть вороном – значит быть всегда в тени, действовать под завесой тайны, что оберегает наш мир. Это жизнь, посвященная не славе и чести, а негласной защите равновесия и порядка. И абсолютной власти.
Он слегка разворачивается, указывает на ряд столов возле алтаря. На них разложены инструменты, а рядом стоят девять стульев.
– Сегодня наши новобранцы получат свои перья. Каждое из них символизирует успешно выполненное задание Ордена. Это не просто украшения, а знаки достижений, жертв и опасностей, через которые вы прошли ради нашего дела. Теперь встаньте и расправьте свои крылья.
С этими словами мужчина отступает назад, кивая Ксавье и остальным рекрутам, безмолвно приглашая их выйти вперед и принять новые знаки чести. В тот же миг юноши стягивают черные футболки, и зрители хором охают.
Сердце стучит так, что кажется, вот-вот разломится пополам.
Я не могу оторвать глаз от Ксавье, от его спины – гобелена шрамов и изуродованной кожи. Каждый из них рассказывает историю пыток и издевательств, каждый – физическое свидетельство перенесенных страданий. Невыносимо хочется дотянуться и стереть эти годы боли. Но вместо этого я исполняю его приказ.
Смотрю только на него.
Ксавье занимает свое место среди остальных, стоит очень ровно, молча демонстрируя внутреннюю силу. Когда рекруты усаживаются, повернувшись спинами к зрителям, свет в капелле гаснет, погружая зал во мрак. Внезапно под сводами вспыхивают ультрафиолетовые лампы – и на спине моего рекрута проступают очертания крыльев.
Всю его спину покрывает УФ-татуировка, кажется, он с минуты на минуту взлетит. Перья пока бесцветные, но прорисованы очень четко, создавая полную иллюзию реальности. При правильном свете это зрелище завораживает.
Вскоре в воздухе раздается жужжание – это на авансцену выходят татуировщики и берутся за дело. Я завороженно наблюдаю, как пустые контуры перьев на спине Ксавье начинают заполняться цветом. Каждый штрих добавляет глубину и объем, превращая крылья из простого рисунка во что-то живое, пульсирующее невидимой энергией. Процесс медленный и скрупулезный, но каждое обретшее цвет и структуру перо делает крылья все величественнее.