Опустив руки, прижимаюсь спиной к стене.
– Не приближайся. – До чего же противно пищит голос.
Таким предостережением никого не отпугнешь.
Он останавливается. Я лишь беспомощно смотрю, как он медленно скрещивает руки на груди. Теперь, когда он рядом, сразу видно, насколько он выше. Просто демон какой-то, хоть и изображает тут моего ангела-хранителя.
– Почему? – шепчу я в повисшей тишине.
Сердце в ожидании его ответа, кажется, выскочит из груди.
– Почему? – мягко переспрашивает он. – Потому что никому не позволено трогать то, что принадлежит мне.
Этот чужой человек проник в мой дом и только что признался в убийстве, и все же я не могу сдержать праведное возмущение.
– Я тебе не принадлежу. – Я строптиво вздергиваю подбородок.
– Пока.
Я уже открываю рот, чтобы дать ему достойный ответ, типа «отвали, урод» или «а не сходить ли тебе на хрен», но тут он молча разворачивается и сбегает вниз по лестнице.
Голова кружится, меня мутит, и я опускаюсь на ковер, чтобы не грохнуться в обморок.
Какого хрена это было?
Глава 4. Ксавье
Морозный утренний воздух окутывает меня, цепляется за одежду, как жаждущая ласки девушка. Поворачиваю дроссель, и мотоцикл отвечает ревом. Мчусь по автостраде, наплевав на скоростной режим. Сегодня тот редкий случай, когда я полностью контролирую свою жизнь.
Но вскоре впереди начинают маячить мощные ворота отцовского поместья, и мне приходится сбросить скорость. И перестать витать в облаках. Кованые ворота медленно распахиваются, и я въезжаю на территорию, заранее страшась встречи с родней.
Отец вызвал меня, и у меня нет выбора, кроме как явиться, если я хочу и дальше дышать. В некоторых семьях основателей к сыновьям относятся как к наследникам, продолжению могущественной династии. К сожалению, моего отца интересует лишь его империя.
Поэтому я всего лишь один из солдат его долбаной армии.
Припарковав мотоцикл во дворе, глушу мотор. Двигатель затыкается, чего желаю и своему папаше.
Сняв шлем, кладу его на сиденье и приглаживаю пальцами темные волосы. Потом делаю глубокий вдох. Готовлюсь.
Разговоры с отцом – это всегда поле битвы, лучше вооружиться как следует.
Чем ближе я к особняку, тем более внушительным кажется строение. Вхожу в дом, вижу знакомые высокие потолки и мраморный пол под ногами. Всю жизнь я ходил по этим коридорам, но никогда не чувствовал себя здесь дома.
Шагаю по галерее, увешанной портретами предков, сделанных еще до Войны за независимость. Эти люди давно умерли, но перед смертью приложили руку к созданию нашей страны. И Ордена Обсидиана.
Еще одна армия, в которой я вынужден служить. Они призывают меня, как в свое время призвали и моего отца.
Теперь я за линией фронта, чувства моментально обостряются. Не могу вспомнить, чтобы хоть раз в жизни позволил себе расслабиться и перестать ежесекундно контролировать происходящее. Может, я это и умел когда-то, но разучился в тот день, когда отец впервые меня ударил. А мать просто смотрела на него и ничего не сделала.
Поворачиваю за угол – а вот и она, помяни черта… Мать похожа на картину художника, прекрасную и величественную, любоваться которой можно только издалека. Или на холодную мраморную статую, не способную проявлять чувства.