Рэйвен, медленно качая головой, смотрит на меня так, будто у меня последняя стадия рака.
– Что я тебе о нем говорила? Ты ничего не знаешь, Джон Сноу.
Я со вздохом падаю на кровать и закрываю лицо локтем.
– Во всем виноват Бен.
– Объясни!
– Я росла в приемных семьях. Это я не на жалость давлю, просто объясняю, что мне в жизни нелегко приходилось и только в последние три года все стало налаживаться. Нынешняя моя приемная мать Глория – сущий ангел. Но раньше мы с моим приемным братом Беном были одни против всех. Еще с нами жили две маленькие девочки, они мне как сестры.
Глаза щиплет от подступающих слез, и я замолкаю. Потом откашливаюсь и продолжаю:
– Они моя семья, единственное, что у меня в жизни было хорошего. Бен выиграл стипендию в Саут-Харбор и последние три года учится тут. Без него было тяжело, но я думала, что, когда поступлю сюда, все изменится. Вот только он не отвечает на мои звонки и сообщения. Уже несколько дней.
Рэйвен серьезно кивает. Подходит и садится на мою кровать.
– Он скоро объявится. Вы огонь и воду вместе прошли, такая связь за одну ночь не исчезает.
– А за три года?
Она придвигается ближе ко мне.
– Если вы так друг друга обожаете, как ты говоришь, он не мог просто взять и бросить тебя. Ну а если бы он вдруг помер, я бы наверняка об этом слышала. Тут сплетни разносятся быстрее, чем вирусное видео в соцсетях. Так что либо он встречается со слишком ревнивой девицей, либо состоит в каком-нибудь жутко активном студенческом клубе.
– Слушай, ты гений, – улыбаюсь я.
– Не сомневаюсь. Но расскажи почему.
– Бен уже довольно давно носит на пальце золотой перстень. У профессора Эймса такой же, только с другой буквой.
Рэйвен в задумчивости постукивает пальцем по подбородку.
– А, так вот почему ты с ним заговорила, не убоявшись двойки. Чего не сделаешь ради любви.
– Не болтай глупости. Бен мне просто как брат.
– Круто! Но любовь, знаешь ли, бывает разной. Неважно, как называть это чувство. Важно, что ради него ты готова действовать. А действия – это всегда риск.
Нахмурившись, смотрю на нее исподлобья, но она отмахивается:
– Ладно, неважно. Что сказал профессор Эймс?
– Что это фамильная реликвия и что она связана с братством под названием Орден Обсидиана.
– А ты уверена, что Бен не происходит из одной из семей основателей? – склоняет голову к плечу она.
– Каких таких семей? – хмурюсь я. – Мы с Беном сироты. Так что вряд ли.
– Хм… Какая буква была у него на кольце?
– М.
Рэйвен вскакивает на ноги и подходит к своему ноутбуку. В отличие от моего, у нее он новенький, последней модели. Она быстро-быстро щелкает клавишами и вдруг начинает вопить:
– Бум шакалака!!! Кто тут мамочка?
– Э-э-э…
Спрыгиваю с кровати, подхожу к ней и заглядываю в экран.
– «Саут-Харбор, штат Массачусетс, семьи основателей, – читаю я вполголоса. – Гейдж, Кент, Шипли, Фелтон, Эмерсон, Пейн, Барнум, Эймс, Донован и Маккензи».
Колени слабеют, и я опускаюсь на кровать рядом с подругой.
– Думаешь, это его настоящая семья?
Рэйвен пожимает плечами:
– Возможно. По крайней мере, гипотеза неплохая.