И я рассказываю – о своем однокурснике и о том, как я пыталась ему помешать.
– Теперь у меня могут отобрать стипендию. А без нее я здесь учиться не смогу.
– Это очень серьезно, дорогая моя.
– Я знаю, – стону я, закрыв лицо руками.
– Такие обвинения могут повлечь нехорошие последствия.
– Знаю, – повторяю я, уронив руки на колени и склонив голову. – Неужели ничего нельзя сделать? Должен же быть способ доказать, что я не виновата.
Она медленно кивает, о чем-то задумавшись.
– Давай-ка я этим займусь.
Потом тянется к телефону, набирает внутренний номер и разговаривает с кем-то. Я не свожу с нее глаз, даже моргнуть боюсь, вдруг исчезнет.
Сердце бешено колотится, я стараюсь дышать ровно, чтобы не потерять сознание.
Миссис Шипли кладет трубку.
– Профессор Эймс готов пересмотреть ситуацию, но по-прежнему считает вас виновной в том, что вы не сообщили ему о действиях другого студента. Однако он готов не передавать дело в cовет по академической этике и предложить вам альтернативу.
– Какую? Я на все согласна.
Куратор кивает:
– Чтобы он не инициировал официальное расследование, тебе предлагается подписать контракт.
– Что? – щурюсь я. – Я должна пообещать стучать на этих кусков дерь… – Куратор неодобрительно поджимает губы, я осекаюсь и прочищаю горло. – Что входит в контракт?
– Тебе предлагается взять на себя роль образцовой студентки. Участвовать в мероприятиях на кампусе, посещать церемонии и другие университетские события по решению Ордена Обсидиана. Таким образом тебе представится шанс продемонстрировать свой характер преподавателям и сокурсникам.
Я открываю рот, потом закрываю, пробую снова:
– Орден Обсидиана… в смысле, это такое братство?
– Да, дорогая. Это самая престижная организация на нашем кампусе. Он существует еще с тех времен, когда университет был только в проекте.
– То есть это что-то типа общественных работ?
Миссис Шипли кивает:
– В каком-то смысле. Это хороший способ продемонстрировать, что ты уважаешь ценности университета, и доказать, что тебя можно считать активом сообщества. Если подпишешь контракт, это будет означать, что ты осознаешь серьезность ситуации и готова взять на себя ответственность.
Я скрещиваю руки на груди и тяжело вздыхаю:
– Похоже, у меня нет другого выхода.
– Так будет лучше для вас, – подтверждает куратор.
Она оборачивается к компьютеру, щелкает мышкой и принимается что-то печатать. От стрекота клавиатуры у меня сжимается желудок. Выбора нет, придется подписать дебильный контракт. Послать всех на хрен невероятно хочется, но это мне не поможет.
Я мысленно проклинаю профессора Эймса и того студента. Слова вроде «ублюдок сраный» и «тупорылое создание» так и рвутся с языка, почти заставляя меня улыбнуться. Но только почти.
Поток мысленных ругательств прерывает жужжание принтера. Миссис Шипли берет из лотка несколько листов, и я хмурюсь. Сколько там страниц в этом контракте? К десятому листу мне уже жаль дерево, которому пришлось погибнуть ради этой писанины.
– Вот, пожалуйста, – говорит миссис Шипли, протягивая мне пачку. – Это юридический документ, поэтому он такой объемный. Прочтите внимательно, вы должны понимать, на что соглашаетесь. Если возникнут вопросы, я помогу.