– Хотели раньше времени не спугнуть истинных преступников. Но не вышло. Поэтому шеф и начал дополнительное расследование. Короче, капитан, начинай шебуршиться. Ты теперь журналист из Москвы, корреспондент газеты «Версия», со всеми нужными людьми всё оговорено. Учти, тебя будет подстраховывать наш человек, так что не пугайся, если заметишь, и не расслабляйся.
– Замечу, – усмехнулся Пахом.
Михайлов не отреагировал.
– С чего начнёшь?
Пришлось сделать паузу. План у Пахома был, но делиться им с кем бы то ни было, даже с бывшим командиром и наставником, не хотелось. Как правило, озвученное намерение почти всегда подвергалось изменению и не приводило к нужному результату. Зародилась провокационная мысль испытать действие хронодайвинга на полковнике.
– Что молчишь? – осведомился Михайлов.
– Минутку.
Пахом взял айфон в руку, сел на коврик на полу в позу лотоса, сосредоточился в погружении «в себя» и сделал такое усилие, будто прыгал с обрыва скалы спиной назад.
Мгновенная темнота оборвала мысли, но уже в следующий миг он оказался сидящим на стуле перед компьютером. Точно так же, как сидел почти за минуту до эксперимента.
– Потому-то шеф и начал дополнительное расследование, – проговорил Михайлов. – Короче, начинай шебуршиться.
Затем он слово в слово повторил то, что говорил минуту назад.
Пахом вскинул вверх руку, сжатую в кулак, только без восклицания «йес». Эксперимент удался. Правда, признаваться в этом не хотелось. Не будь пацаном, с досадой пригрозил себе капитан. Но отметил, что «прыгать в себя» становится всё легче. Надо только измерить максимальную длительность хронореверса, пришла практичная мысль, чтобы в будущем можно было рассчитывать переход с точностью хотя бы до секунды.
– Что замолчал?
– Думаю.
– Ну-ну. Что у тебя в планах?
Полковник минуту назад уже задавал этот вопрос, но у Пахома уже созрел ответ.
– Начну с посещения места работы Леонтьева.
– Он писал в местную газету «Иркутская независимая».
– Потом начну искать объекты, о которых он упоминал в своих расследованиях.
– Правильно, Култук, Слюдянка, станции откачки воды на южном берегу Байкала.
– Потом примусь за компании.
– Что ж, вперёд, агент Джокер, шеф ждёт позитива, так давай предоставим ему этот позитив. Я буду на связи в любое время суток. Понадобится транспорт или квартирьерские услуги – предупреждай. И будь осторожен. Иркутск не фронт, но и у нас стреляют.
– Буду, – пообещал Пахом, ощутив порыв нервной дрожи, как перед броском в тыл укронацистов.
Температура воздуха в городе на улице пятнадцатого апреля не поднялась выше двенадцати градусов, дул сырой холодный ветер, и после недолгих размышлений он надел джинсовую куртку с белым меховым подбоем, плюс всепогодные джинсы ивановской фабрики «Леново» и осенние мокасины болотного цвета.
В десять часов утра Пахом сел на трамвай, который довёз «журналиста» до площади Якова Свердлова, и в десять тридцать он остановился перед трёхэтажным зданием, в котором на первом этаже располагалась редакция «Иркутской независимой газеты». Пропуска у него не было, пришлось ждать посетителя и пройти в здание вслед за ним. Предъявив охраннику на входе своё красивое красное удостоверение корреспондента газеты «Версия», Пахом прошёл внутрь.