Две оплеухи слились в очередь.
Головы пленников дёрнулись, на щеках начали проступать следы ладони. Пахом подождал две секунды, повторил пощёчины, но уже сильнее, так что едва не сломал им челюсти. Оба вскрикнули, заваливаясь набок.
Пахом терпеливо усадил их обратно, поднёс кулак к носу отшатнувшегося тощего топтуна.
– Не бей! – торопливо заговорил он. – Нам приказали… ничего личного… работа…
– Кто приказал?
– Муршиков…
– Кто это?
– Начальник службы безопасности губернатора.
Пахом сложил губы трубочкой, словно собирался присвистнуть.
– Губернатора? Какая честь! Он-то откуда меня знает?
– Нам позвонили…
Сосед двинул тощего локтем, тот замолчал.
Кулак Пахома врезался в нос парня.
Голова верзилы ударилась о крыло «Лады», он охнул, раскрывая шире мутные глаза.
Пахом сжал горло пленника, проговорил скучным голосом:
– Ещё раз дёрнешься, останешься без языка.
Парень закивал, пятная кровью из носа воротник куртки.
– Больше ничего не знаю, – попытался увильнуть от ответа сорокалетний соглядатай.
– Кто вам позвонил? – Пахом поднёс палец к его носу. – Сломать?
Тощий опасливо откинул голову.
– Муршиков дружит с фэсэбешниками… кто-то из них предупредил о приезде щелкопёров из Москвы.
– Точнее: кто!
Мужчина отвёл глаза.
– Меня убьют!
– Говори!
– Левкович.
– Замдиректора ФСБ?
Тощий нехотя кивнул.
– Меня сегодня пытались убрать, – продолжил Пахом. – Тоже Муршиков посылал?
Парни переглянулись.
– Не, такого нет, – бледно улыбнулся тощий, – мы на мокруху не подписывались. Даже разговора не было. Кто-то другой приходил.
Пахом сузил глаза, стараясь не показывать свою тревогу и заинтересованность.
– А кто задержал журналистку из Москвы? Тоже не вы?
– Не знаю, – виновато мотнул головой тощий.
Пахом перевёл взгляд на его напарника.
Тот заворочался, посапывая разбитым носом, но глаз не отвёл.
– Точно не из нашей конторы, мамой клянусь!
Капитан на несколько секунд задумался, стоит ли использовать хронодайвинг, однако в сложившейся ситуации реверс никак помочь не мог, преследователи действительно не знали о захвате Анфисы.
– Кто мог это сделать?
Волчьи взгляды, сопение.
– Федералы?
Кашель, сдавленная ругань.
– Не, не могеть быть, – буркнул тощий. – Фэсэбешники работают тише. За вами могли пойти и юсуповцы, и китайцы. Уж больно рьяно вы суёте нос куда не следует.
– Юсуповцы?
Здоровяк покосился на спутника.
– Заткнись, Толян, Муршиков из тебя котлету сделает!
– Если ты не донесёшь, не сделает, – раздвинул губы в неприятной усмешке тощий.
– Не донесёт, – мрачно сказал Пахом. – Я до него первым доберусь. Имя, фамилия.
– Пошёл ты…
Удар, хруст, вопль. Здоровяк снова завалился набок со свёрнутой челюстью.
Пахом вернул челюсть на место, вызвав ещё один вопль.
– Имя, фамилия!
– Рудик… э-э, Рудольф Малинкин его звать, – подсказал тощий.
– Твои?
– Свешников… Анатолий…
– На первый раз я вас прощаю, господа топтуны. – Пахом разогнулся, спрятал пистолет в карман. – Встречу ещё раз – закопаю! Слово офицера!
Он пошёл к машине.
– Волыну верни! – прохрипел здоровяк Малинкин.
– Она тебе не понадобится.