– Ну да, он умер здесь, однако перешёл в ту реальность, где Анфиса ещё жива.
По коридору снова проплыла призрачная волна тишины.
– Так она… жива?! – прошептал потрясённый Марченко. – Где?!
– Увы, не здесь. Но жива абсолютно точно, и не в одной копии Вселенной.
– Как туда попасть?!
Василий Иванович оторопело посмотрел на него, на Михайлова, пожевал губами.
– Боюсь, это невозможно.
Марченко несколько мгновений смотрел на него белыми глазами и упал бы, не подхвати его стоявшие рядом бойцы.
– Отнесите его на свежий воздух, – приказал Михайлов. – И остальных.
Отвёл физика в сторону.
– Ты не шутил насчёт перехода Джокера?
– Нет, – виновато поёжился Хромов.
– И он действительно где-то жив?
– В сотнях, если не в тысячах копий Вселенной. Хотя это всего лишь гипотеза.
– Я имею в виду последний инцидент. Он жив там, куда решил уйти?
Василий Ивановичч хотел уверенно подтвердить свои предположения, но вместо этого тоскливо проговорил:
– Хотелось бы верить…
Глава 31
Если уже после попыток нырнуть в прошлое своего тела на три и четыре минуты он едва не умирал от боли в сердце, организм терял слишком много энергии, то шансов на выживание после нырка не на минуты, не на час или два, а на трое суток у Пахома не было никаких. Но Анфиса умерла, и жизнь без неё не имела смысла. Надо было идти на какие-то крайние меры, а вариант был только один – вперёд, в прошлое на трое суток, и будь что будет!
– Командир… – проговорил в отчаянии стоявший рядом Бурносов.
– Умереть, чтобы спасти, или выжить, чтобы спасти, Юра? – проговорил Пахом еле слышно.
– Что?!
– Увидимся. – Пахом прижался лицом к груди Анфисы и через мгновение упал на неё всем телом.
– Командир?! – взмолился Юра, хватая его за плечи.
Но он был уже далеко от данной реальности и от своего опустевшего тела…
Неизвестно, что помогло ему выжить. Скорее всего сконцентрированная до плотности алмаза воля, до последнего мгновения поддерживающая в памяти координаты выхода из временного погружения: географию точки выхода – городок Култук, дом Анны Терентьевны, время – одиннадцать часов вечера. Это был именно тот вечер, когда на него напали киллеры губернатора и когда чоповцы Мартынюка захватили Анфису.
Удар жаркогоничто был страшен! Пахома подхватил солнечный протуберанец – по ощущениям! – и выбросил на край Вселенной – как оценило воображение капитана, откуда он обессиленный соскользнул на дно погасшего вулкана, в самый последний миг превратившегося в собственное обуглившееся тело! Наступила тишина, прохлада и мрачное безмолвие, из которого Пахома выдернула знакомая сердечная боль: он ожил!
Боль отпустила не сразу, и прошли часы и месяцы, пока он с ней справился, обнаружив, что стоит у дома Анны Терентьевны в полном одиночестве.
Начали возвращаться сгоревшие было в протуберанце ощущения.
Вокруг давилась тишиной и темнотой ночь, было холодно, с озера доносились запахи водорослей, по улице вдалеке шли люди, мирно переговариваясь, за забором стояла машина – китайская «Хонки», и не верилось, что всё это было реальностью, а не наваждением.