Ее руки безвольно опущены. Она не сопротивляется, и это пугает меня до ужаса. Она уже
сдалась. Она уже всё решила за нас двоих.
— Не заставляй меня жалеть о том, что я вытащила тебя с того света.
Эта фраза убивает меня. Мои руки сами разжимаются. Я отступаю на шаг, чувствуя, как внутри
обрывается последняя нить.
Люда делает глубокий вдох, натягивая на лицо ту самую непроницаемую, ледяную маску доктора
Кожевниковой. Выпрямляет спину.
— Берегите свое сердце, больной Смирнов, — чеканит она. — Счастливой реабилитации.
Она разворачивается на каблуках.
Стук. Стук. Стук. Звук ее шагов удаляется, смешиваясь с гулом больничного фойе.
Она не оборачивается. Заходит в лифт, двери плавно закрываются, скрывая ее от меня.
Навсегда.
Медленно, на негнущихся ногах, я поворачиваюсь к стеклянным дверям.
Фотоэлемент срабатывает с тихим шипением, выпуская меня наружу.
В лицо бьет горячий майский ветер, доносящий запахи бензина, пыли и далекого, ненавистного
теперь моря.
Делаю вдох. Мои легкие работают идеально. Мой пульс в норме.
Но я стою на залитой солнцем улице и понимаю, что там, в штормовой, ледяной воде мне было в
тысячу раз теплее, чем сейчас. Потому что мое сердце осталось там, за этими стеклянными
дверями, в руках женщины, которая так и не рискнула в него поверить.
Глава 13. Людмила
Прошел ровно месяц.
Тридцать один день, семьсот сорок четыре часа с того момента, как закрылись двери лифта,
отсекая от меня Рината Смирнова.
Говорят, время лечит.
Чушь.
Моя жизнь вернулась в привычную колею: утренние обходы, ЭКГ, истории болезней, благодарные
пациенты и вечно недовольный Аркадий Эдуардович.
Предсказуемый мир, который я сама же и выбрала.
Мир, в котором больше не пахнет морем. Мир, в котором никто не сводит меня с ума своими
выходками.
Чтобы не одичать от одиночества в собственной квартире, я совершила акт отчаяния — скачала
приложение для знакомств.
Я убедила себя, что мне просто нужно переключиться. Доказать себе, что я привлекательная,
востребованная женщина, а не просто «доктор Кожевникова», которая влюбилась в своего
пациента, как малолетняя дурочка.
Если бы я знала, во что это выльется, я бы лучше взяла десять ночных дежурств подряд.
Мое первое свидание, Артур, тридцать пять лет. В профиле он значился как «криптоинвестор и
биохакер».
Он пригласил меня в модное сыроедческое кафе, где пахло сеном.
Первые двадцать минут он рассказывал мне о своих чакрах и фазах глубокого сна.
А потом, когда я, не выдержав, заказала себе единственный нормальный десерт в этом
заведении — что-то похожее на брауни из фиников, — он посмотрел на меня с таким искренним
ужасом, словно я собиралась съесть кусок урана.
— Людмила, — доверительно наклонился он ко мне, понизив голос. — Ты невероятно красивая
женщина. У тебя потрясающая база. Но сахар — это яд. Я могу составить тебе кето-программу.
Буквально минус десять килограммов, и у тебя появятся скулы.
Я посмотрела на его впалые, бледные щеки, на его тонкие, нервные пальцы, перебирающие
четки. И перед моими глазами внезапно вспыхнуло лицо Рината. То, как он с аппетитом,