К тому же, вдруг захотелось снова почувствовать поцелуй, который помнила ещё с первого раза. Перебить им мерзкие воспоминания об уроде, вжимающем меня в прохладную стену пыльной арки.
Получилось. Только вот теперь не знаю, как дальше взаимодействовать с Давидом. Дохожу даже до того, что серьёзно колеблюсь, идти ли в универ. Хочу трусливо отсидеться, хоть и понимаю, что бесполезно. Просто… Никакой другой парень не претендовал на меня настолько явно, бескомпромиссно и горячо. Настолько, чтобы я испытывала отклик — а ведь он вчера был. Хотя бы перед собой отрицать не буду.
Перед Давидом пока не приходится — в соцсетях не пишет, хотя везде уже в друзьях. Перед домом не караулит, как уже было. Даже в универе не реагирует на моё появление — только короткий взгляд бросает. В общем, ведёт себя так, будто принимает мой отказ и пытается с этим смириться.
Не знаю, надолго ли его хватит — даже тот короткий взгляд был многообещающим, — но пока пользуюсь временной передышкой. Потом разберусь, что дальше делать.
Вот только, увы, передышка оказывается совсем короткой. Заканчивается, стоит мне только сесть за парту. Причём внезапно из-за Юлианы.
Она оглядывается в сторону, видимо, Давида, потом смотрит на меня. И, чуть придвинувшись, решительно шепчет:
— Ты нравишься Давиду.
Напрягаюсь всем телом. Слышать это от влюблённой в него Юлианы… Даже не знаю, как воспринимать. Это предположение-наезд? Из-за того, что у меня с Давидом появились свои секреты и мы несколько раз оставались наедине?
Как-то уверенно Юлиана об этом заявила.
— Что? — только и переспрашиваю, и то не сразу.
— Он сам мне об этом сказал, — ошарашивает спокойным заявлением подруга. — Вчера.
Офигеть. То поступки его вышибающие, то разговоры такие вот с Юлианой… Кажется, настроен Давид очень даже серьёзно.
По коже пробегают горячие мурашки. Мне почему-то стоит огромного труда не развернуться. С каких это пор уже прям тянет смотреть на Давида?
Так, всё. Не буду думать о внезапной и довольно глубокой симпатии этого парня. Надо на Юлиану настроиться. Не думаю, что ей легко было такое слышать.
— Я не пыталась ему понравиться, и уверена, это пройдёт, — то ли оправдываюсь, то ли пытаюсь подбодрить её.
При этом говорю как можно более тихим шёпотом. И не из-за спокойно читающего лекцию препода, игнорирующего любой посторонний шум. А помимо нас тут тоже разговаривают. Откуда тогда этот чуть ли не страх быть услышанной Давидом? Не хочу, чтобы он знал, что мы его обсуждаем.
Впрочем, мне пора успокоиться: между нами четыре парты. И как минимум за одной из них тоже перешёптываются.
— Вряд ли, — не сразу возражает Юлиана. — Мне показалось, всё серьёзно.
Чуть дрогнувший на конце голос заставляет меня вглядеться в неё внимательнее. И вообще, почему я вчера не пыталась узнать, как она провела время в клубе?
— Ты не злишься? — мягко спрашиваю, не собираясь даже думать над её заявлением про «серьёзно». Только об её чувствах.
— Желаю ему счастья, — вздыхает Юлиана, не колеблясь с ответом. — Если он тоже тебе нравится, я вас благословляю, — натянуто усмехается.