И ведь сама не замечает, что творит. Каким-то образом улавливаю это наверняка, хотя не то чтобы разбираюсь в Крючковой.
— Да я помню, — с нескрываемым разочарованием соглашаюсь, имея в виду её постоянные попытки оттолкнуть меня и обозначить дистанцию. — Но всё ещё нервничаю, а твоё прикосновение успокаивает, — в конце концов, простые хитрости мне ведь позволительны?
Видимо, нет. Эрика довольно резко высвобождает руку из моей, хотя и говорит при этом миролюбиво, почти тепло:
— Давай не будем заставлять Дамира Ивановича ждать.
Вздыхаю. Да мы и так не опаздываем… Но ладно уж, не будем.
Несколько минут — и вот мы уже сидим за столиком втроём. Мы с Эрикой на одной диванчике, мой юрист — напротив нас.
Козырь у него и вправду нехилый. Оказывается, есть одна девчонка, которую эти подонки группой изнасиловали. Споили и пустили по кругу в бессознанке. Более того, ублюдки безмозглые настолько, что видео снимали. Я как знал, что вседозволенность кружила придуркам голову. У одного из этих типов есть компромат, вот только не столько на жертву, сколько на всех них.
Непонятно, он оставил это чисто для себя, или продавал где-то в даркнете. Но разлететься не успело. Зато гаджеты ублюдков изъяты сейчас, и девчонка готова говорить.
Получается, обвинения мудакам копятся. Со всей их совокупностью сесть могут надолго. Тем более, от меня и брат выскажется, и влюблённая в него девчонка тоже: уже привлекли её. Согласилась. Плюсом ещё наводим мосты по тем, кого когда-либо чмырили ублюдки…
Охуенно складывается. Я всё больше верю успех. И, кажется, не так уж боюсь неудачи — у нас и при таком раскладе выходы самые разные. Да и Крючкова в этом случае переехать ко мне обещала…
Глава 18. Эрика
За всеми этими разбирательствами в уголовном деле против ублюдков я даже не замечаю, как наступает тот самый день. Выписка бабушки. Она уже в порядке — за все эти дни я, конечно, несколько раз навещала, узнавала о самочувствии, разговаривала, приносила необходимые вещи и продукты.
Не так часто, как могла бы — но и не как мама, которая с момента попадания бабушки в реанимацию только два раза спрашивала, как она, не сразу читая мои ответы.
Приезжаю на такси, но отпускаю водителя. Не знаю, сколько времени нам понадобится в больнице, чтобы уладить последние нюансы. Может, врач долго будет давать рекомендации, может, ещё какой счёт выставит. К этому я готова, а такси вызову потом новое.
У меня в руках букет любимых бабушкиных полевых цветов. Купленный, а не собранный, потому смотрится яркой красивой композицией. Улыбаюсь, предвкушая реакцию бабушки, и вдруг замечаю знакомую машину.
А потом и Давида. Он стоит возле ступенек больницы, задумчиво хмурясь чему-то.
Внезапно. Офигеть как. Хотя не скажу, что сюрприз неприятный — в последнее время мы с ним всё чаще взаимодействуем, и я уже вроде как привыкла. К тому же, с ним действительно приятно общаться. Да и не напирает совсем. Хотя периодически флиртует и смотрит так, что сердце ходуном.
Но, наверное, из-за важности предстоящего суда Давид не переходит грань, всем своим видом при этом демонстрируя, что хочет. И меня это устраивает. Внутренне уверенная, что ублюдки сядут; я с наслаждением пользуюсь этой отсрочкой, толком и не понимая, зачем. Просто нравится взаимодействовать с Давидом. Просто не хочется усложнять.