— Докажи.
И с этим словом отступает всё. И волнение, и сомнения последние, и тормоза всё ещё почему-то существовавшие. До этого момента.
— С удовольствием, — выдыхаю ей в губы прежде чем засосать их с особенной жадностью.
И во время поцелуя приподнимаю Эрику, направляясь в спальню. Наплевать, что девчонка ещё в кроссовках. Вообще на всё похер. На месте разберёмся.
Крючкова моя! И это главное.
Как же охуительно её целовать вот так беспрепятственно, проникая в рот языком откровенно и настойчиво. Давать волю своему голоду по ней, выплёскивать желание, зная, что оно реализуется. Чувствуя не только отсутствие сопротивления, но не меньшую отдачу. Эрика чуть ли не млеет в моих руках, ещё и трётся слегка.
Не представляю, как умудряюсь не потерять ориентиры, всё-таки направив нас в мою комнату. Там, кстати, до сих пор та игра на паузе, но пошла бы она к чёрту.
С трудом оторвавшись от губ Эрики, тяну бегунок её молнии вниз, чтобы коснуться обнажённой спины. Такая нежная, тёплая… чуть дрожащая. Эрика и дышит мне в шею сбито, легко касаясь губами. Приятно. Щекочет слегка.
Отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. Хочу видеть их выражение в момент, когда Крючкова окончательно становится моей. Когда раздеваю её, а она ничуть не возражает.
Вот только сглатывает, на мгновение закрыв глаза и прошептав мне в губы:
— Ты будешь у меня первым.
У меня аж рука замирает, так и не двинувшись ниже. Лишь наполовину молнию расстегнув.
— Что? — переспрашиваю потрясённо и очень даже в голос.
Мне ведь эта возможность и в голову не приходила никогда. Даже когда её бабушка дала понять о проблемах с привязанностями у внучки. Просто… Эрика яркая такая. Смелая, дерзкая.
Хотя сейчас совсем нежная, смущённая.
— Это проблема? — спрашивает тихо.
Издевается? Да меня охренеть каким воодушевлением накрывает от понимания, что Эрика не просто моя, а только моя, совсем-совсем. Никого больше не было и не будет.
— Наоборот, — мой голос звучит хрипло. — Просто… не ожидал, — как будто с трудом подбираю слова.
А ещё то ли она волнуется так сильно, что на себе это испытываю; то ли и сам теряюсь слегка. Но это довольно трепетное чувство. Необычное. Мне нравится.
— Почему? — хмыкает Эрика, а её пальцы зачем-то перебирают ворот моей рубашки.
Воу, я, оказывается, до сих пор в ней. И не сообразил, что не переоделся после безнадёжной тусовки. А та после суда была, потому чуть ли не в костюме тут стою. Благо хоть без пиджака.
Судорожно собираю мысли. Кажется, Эрике действительно хочется знать, не просто время тянет.
— Многим нравишься, — немного неловко проговариваю.
Ведь стоит только озвучить, как понимаю, что глупо было думать об этом как о причине. Тем более, узнав Эрику лучше. А ведь я знаю её, как никто другой — уверен.
Наклоняюсь и легонько целую её в приоткрытые губы. Она улыбается прямо в этот поцелуй, а потом говорит:
— Ты тоже.
Забавно, но об этом как будто забыть успел. Настолько чужое внимание неважным казалось, затмевалось любым жестом или взглядом Эрики. Стал настолько зависим от них, что другого даже не замечал.