– Вода такая теплая в это время года.
Она тихо хмыкнула, а после посмотрела вдаль, где полупрозрачная голубая вода становилась темнее и все холоднее. Выражение ее лица тут же помрачнело.
Мао Яньсяо, стоящий позади нее, расслышал на противоположном берегу стенания юных дев, которых насильно заталкивали в лодки, обсыпая цветами.
– Насколько же люди по своей природе жестоки к себе подобным. Я даже не удивлен, что они испытывают неприязнь к тем, кто хоть немного отличается от них.
Ба Шэ поддержала разговор:
– Они думают, что боги будут к ним благосклонны, если они отдадут самое дорогое, что у них есть? Какие же они глупые.
Глаза демоницы сверкнули алым, а на лице появилась довольная улыбка.
– Когда-то я была такой же. Но я не боялась смерти, я боялась, что не смогу отомстить за несправедливость.
Мао Яньсяо лениво протянул:
– Как хорошо, что ты вернулась.
– Я не виню тех, кто просит о пощаде. Что видели эти дети, кроме лжи? Кому им верить, если их предали свои же близкие?
Крики девушек на соседнем берегу усилились. Многих уже уложили в лодки и даже оттолкнули от берега, приглушая всхлипы и стенания мелодичной игрой на эрху или гуцыне.
Мао Яньсяо встал подле Ба Шэ и, глядя вдаль, спросил:
– Поможешь?
Демоница в ответ мягко улыбнулась и уже шагнула в воду, сказав:
– Конечно…
Встревоженный голос Люй Яо выдернул Мао Яньсяо из далеких воспоминаний. Он наклонился, и его тонкие пальцы коснулись черных жемчужин, которые на мягком свету переливались всеми оттенками перламутра. Он зачерпнул немного в свою ладонь, ощущая холод от этих бусин, что проникал в самую глубь его сердца. Мао Яньсяо сам не заметил, как его кадык дрогнул, а с ресниц скатилась слеза, разбившись о черную жемчужину, словно о скалистый берег Жэньшу. Учитывая объем сундука, в нем находилось около двухсот сорока семи тысяч бусин. Его взгляд быстро пробежался по ним, а после с губ слетело бормотание, полное горечи:
– Если тут около двухсот сорока семи тысяч бусин, значит… – Мао Яньсяо нервно сглотнул, и его голос стал хриплым. – Для такого подарка было убито примерно семьсот сорок одна тысяча девятьсот русалок…
Ван Чэн, уловив его бормотание, усмехнулся:
– Цель оправдывает средства. Этих тварей еще полно водится в водах Хайлан. Правда, в последние годы они все чаще уходят обитать на дно, но мы их все равно отлавливаем. Только не говори, что тебе их жаль? Мои люди потратили годы, чтобы заполнить эту сокровищницу на твою свадьбу. Пусть наша семья не так богата, как семья императора, но такие сокровища водятся только на наших землях.
Цзюнь-ван Ван Чэн вздрогнул, не успев поднести чашу к губам, чтобы испить, когда Люй Яо резко встал из-за стола и поспешил к своему ученику.
Стиснув зубы, Мао Яньсяо еле слышно прошипел:
– Помнится, мы с вами обговаривали несколько исходов окончания сегодняшнего обеда.
Люй Яо опустил глаза. Казалось, за время, проведенное в компании этого демона, их отношения немного улучшились. Однако если выбирать между Мао Яньсяо и Ван Чэном, Люй Яо непременно выберет Ван Чэна, только потому, что он был отцом горячо любимой его сердцу Ван Су, что уж говорить о том, что он был единственным живым кровным родственником Ю Вэйюаня.