– Надеюсь, я не сделал ничего неподобающего…
Му Ян потерял дар речи… Прочистив горло, он все же поспешил отстраниться, но Чжоу Чжуаньсу вцепился в его правое плечо, оттолкнув в сторону.
Яркая вспышка Ци, которую долгое время скапливали монахи, встретилась с разрушительной мощью демонического клинка Сыванхуа, но, стоило разрезать золотые всполохи, как повисшие в воздухе сусальные крупицы янтарного марева обвились вокруг его шеи, тонкими спицами вонзились в нежную кожу, пронзаясь все глубже, в горло.
Чжоу Чжуаньсу пал, закатив глаза. Чувствуя, как его жизненные силы сейчас буквально высасывают этим ошейником из чистого золота. Но, несмотря на ужасную боль, Бог продолжал улыбаться. Захлебываясь в обагренной пене изо рта, он даже смог издать что-то похожее на смех. Он откровенно насмехался над ними и над тем, кто позволил обмануть себя таким образом. Ему, Чжоу Чжуаньсу, смерть была только на руку. Он взглянул на Му Яна, что находился все еще неподалеку, в полном оцепенении, не зная, как ему помочь и нуждается ли этот Бог в его помощи? Ведь Му Ян не понимал, смеется тот или плачет. Быть может, готовит какой-то план, чтобы убить всех здесь стоящих одним ударом, а Му Ян своей помощью только помешал бы.
Лань Шицан, что хранил молчание все это время, притянул тонкими паутинами все останки сломанного алого лезвия.
Фрагменты кроваво-красного лезвия начали соединяться в воздухе. Несмотря на то что одного из них все еще не хватало, клинок Бога почти вернул свой первоначальный вид.
Му Ян заметил, как взгляд Чжоу Чжуаньсу мгновенно похолодел. смотрел то на маски воронов, что скрывали истинные личины монахов, то на ухмылку Лань Шицана, то на посеревшее лицо Лань Сюэ. В конце концов, обратив внимание на Чжоу Чжуаньсу, что не спускал глаз со своего оружия, Му Ян подумал: возможно, если снова пронзить тело именно этим клинком, то Чжоу Чжуаньсу будет ждать что-то похуже смерти. Ведь даже кожа Лань Сюэ и Лань Шицана на его глазах разъедалась лишь от одного соприкосновения с этим оружием. Словно кто-то поливал руки раскаленной лавой. Но, конечно, его не волновал сам Чжоу Чжуаньсу, а волновала лишь надежда на то, что отголоски сознания Ю Вэйюаня все еще находились в этом теле.
Монахи вновь сложили печати, и земля под ногами в мгновение затряслась. Двери храма распахнулись, то и дело ударяясь и постукивая от каждого дуновения ветра. Словно за ними самолично явился Циньгуан-ван, чтобы забрать в Диюй. Невидимая сила вырвала их с места, выбросив на улицу, как двух никому не нужных котят.
Они оба упали в снег, окропив ее каплями алой крови. Легкие заполнил холодный воздух, взгляд Му Яна помрачнел еще больше, когда он увидел неестественную усмешку на лице Чжоу Чжуаньсу.
Молния, что все это время нависала над этим местом, получив дозволение от монахов, преобразовалась в две гигантские ладони Будды и уже смертельной угрозой надвигалась на них, чтобы вдавить в землю, не оставив и мокрого места.
Пока золотое свечение размером в пять ли смертельной опасностью надвигалось на них, Лань Шицан закончил соединять фрагменты алого меча воедино. Кроваво-красное лезвие, словно выпущенная из лука стрела, устремилось прямо в сердце Бога.