Лёва перевёл, спотыкаясь, но всё точнее. Он, кажется, сам начал понимать, что от его правильных слов зависит, доживём ли мы до вечера. В какой-то момент он даже выпрямился, перестал трясти головой и сосредоточился.
— Правила у нас одни, — хмыкнул Зыков. — Кто жив, тот и прав.
Лёва перевёл и это. Вебер побледнел, если это вообще было возможно. Он понял, что конвенций здесь нет. Есть только мы, он и яма, которая не дожидается гостей.
Я достал из кармана сложенную вчетверо карту, которую мы сняли с убитого патруля, развернул её перед Вебером.
— Вот это, — я ткнул пальцем в линии маршрутов. — Вот тут, — я показал на пометки времени. — И вот тут, — мой палец уткнулся в условный значок у лесной дороги, похожей на след от разъезда. — Что это? Кто там должен быть? И когда?
Вебер скосил глаза на карту. Я видел, как забегали его зрачки.
— Дайте мне воды… и перевяжите, — прошептал он. — И я скажу. Вы ведь не звери…
— Мы? Нет, — я наклонился ближе, улыбаясь. — А вот вы, а особенно ты, тот, кто шёл сюда, чтобы отдать приказ расстрелять мирных жителей, — да. Ублюдок ты сраный. Воду получишь после, — я соврал. — Говори! Сколько вас? Когда будет другая группа?
Вебер облизнул потрескавшиеся губы.
— Три группы, — он закашлялся. Лёва тут же перевёл. — Мы… были второй. Первая ушла на восток. Третья…
— Где третья? Кто ей командует?
— Обер-лейтенант Курт Фогель, — Вебер сглотнул. — Командир третьей группы. Он… он должен был подойти к мельнице к полудню. Если я не выйду на связь к этому времени…
Он не договорил. Посмотрел на небо.
— Если не выйдешь на связь — что? — я тряхнул его, отчего тот снова пискнул. Но пощёчину ему больше не давал, тот и сам всё понял.
— Обер-лейтенант вызовет подкрепление из гарнизона, — выдохнул Вебер. — Взвод, может, два. И миномётный расчёт. Они прочешут лес по моему следу.
Я встал с корточек, сжал кулаки и заставил себя выдохнуть.
До полудня.
Если Вебер не врал, у нас было время. Не много — но было. Фогель ещё не знал, что здесь произошло. Связной только должен был подойти к контрольной точке. Третья группа стояла у мельницы, а не у нас за спиной.
— Мельница. Это где? — я ткнул в карту. — Показывай.
Вебер поднял дрожащую руку и указал точку в десяти километрах к северо-западу от хутора. Там, где лесная дорога пересекалась с ручьём.
— Если вы вернёте меня, — Вебер вдруг заговорил быстрее, чувствуя, что его жизнь висит на волоске, — вас отпустят! Если нет, Фогель приедет сюда, поймёт, что здесь был бой. Он прочешет лес. Вы не уйдёте.
— Это мы ещё посмотрим, кто не уйдёт, — я свернул карту и сунул её в карман.
Я посмотрел на свою группу. На измученного Лёву, на злого Митяя, на бледного Гену, на спокойного Архипа и на деловитого Зыкова. Шесть боеспособных, если считать Лёву после контузии и Архипа с его охотничьим глазом. Настоящих подвижных бойцов — и того меньше. Алесь уже лежал в грязи.
Четыре часа. Может, три с половиной. А может, и меньше, если связной выйдет раньше или Фогель не станет ждать положенного срока. Для нормального отхода — ничто. Для болота, леса — почти подарок. Если колонна уже ушла, если Ганна ведёт её без остановок, мы можем догнать своих и раствориться раньше, чем Фогель поймёт, что Вебер больше никуда не выйдет.
