Алина хохотнула.
– Ужас, – сказала она. – До чего ты докатилась. Больше не можешь жить в грязи.
Клава снова тяжко вздохнула.
– А как с Андреем?
– Нормально, – Клава развела руками. – Видеться не получается, не хватает времени, но он шлет мне сообщения. Утром и вечером.
– Он тебе все еще нравится? – спросила Алина, загадочно улыбаясь.
– Он мне с самого начала не то чтобы сильно нравился, – сказала Клава, – но он симпатичный. И веселый. Дурак иногда, но ничего так.
– Я думала, ты к нему что-то чувствуешь.
– Это в сентиментальных романах, написанных мужиками случается любовь с первого траха. В жизни все по-другому.
– Понятно.
– Ты к чему это?
Алина разглядывала ковер на стене, который Клава явно снимала, чистила и вешала обратно. Безделушек заметно поубавилось, Клава убрала те, что пообтрепались за годы героического стояния на книжных полках. И сами книги приобрели более приятный вид. Алина подозревала. что местная библиотека здорово пополнилась раритетной советской литературой. И тут же странная доска с наклеенными и проколоченными к ней мелкими игрушками и тряпочками. Алина присмотрелась, даже кусочки бархата есть. Для чего это вообще? Что за самовыражение?
По телевизору ничего особенного не показывали, ну да Алина на самом деле не кино напросилась смотреть.
– Давно ты виделась с Борисом? – спросила она неожиданно. Клава ненадолго задумалась.
– Да, давно.
– Не хочешь узнать, как он сейчас?
Клава поморщилась, подобрала ноги на диван и медленно, с расстановкой произнесла.
– Алина, я не лезу в твою личную жизнь, но, ради Бога, он же женат!
– Что? – оторопела Алина.
– Ты что, не видела у него кольца на пальце? Он женат, ты посмотри на него, его же явно жена кормит!
Алина невольно хихикнула.
– Ну, вообще-то они вместе не живут, у них совместный бизнес и потому он с женой и не разводится…
– Он женат, – отрезала Клава.
– Но он же тебя любит! – выпалила Алина.
Клава помолчала. Дурацкая привычка жевать нижнюю губу, прежде чем ответить, снова вернулась к ней.
– Когда мы учились в школе, он как-то назвал меня Клушей и кличка прицепилась. То есть, именно он первым назвал меня так. Он-то давно забыл, да и я не могу дуться на него вечно, но…
– Но что с того, что он обозвал тебя? Мы же были детьми, – ошеломленно сказала Алина.
– То, что с тех пор я чувствовала себя Клушей. Я вела себя как Клуша и жизнь живу Клуши. А теперь, ты говоришь, он полюбил Клушу.
Алина уставилась в сторону.
– Столько лет прошло, – сказала она.
– Однажды мы подрались на перемене. Он здорово заехал мне по носу головой. Я рыдала всю дорогу до дому.
– Это же так давно было
– Он как-то пнул мою сумку просто так.
– Клава, мы же были детьми.
– Алина, я благодарна тебе, что ты меня в школе хотя бы не замечала. Но Борис был тем еще засранцем.
– Теперь он вырос. Мы же были детьми, Клава.
– Да, я была ребенком.
– Ты и сейчас ребенок, – сердито стукнула кружкой о журнальный столик Алина.
– Ох, прости-прости. Ах да, а еще он женат.
Наступившая тишина прерывалась лишь звуками прихлебывания чая. Клава злилась на Алину так некстати разбередившую детские обиды, Алина злилась на себя, что оказалась в такой ситуации.
