– Эмм, – сказала она.
– И вообще мне не до того, у меня мама больна, – сказала Клава бесцветным голосом.
– Я не…
– Я хожу к ней каждый день, когда не работаю. Сижу возле ее кровати, улыбаюсь, разговариваю с врачами вполголоса. Маме как будто двадцать лет накинуло.
Клава провела по лицу рукой.
– И она все время говорит, как любит меня. Спрашивает, не уйду ли я опять. Говорит мне, какой Олежка у меня хороший мальчик, и какая я сама молодец. Я смотрю на нее и не узнаю в ней мою маму. Как будто это не она. Как будто ее подменили. Где та сильная сумасбродная женщина, которую я знала?
Алина смотрела на подругу с сочувствием.
– Я просто не могу ни о чем больше думать, – говорила Клава. – Я не хочу с ней жить. Я боюсь оставить ее одну. Меня воротит от больницы, от запаха лекарств, даже от ее коллег, которые делают такие любопытно-скорбные лица, когда приходят ее навестить. Алина, – Клава подняла глаза на подругу, – мне и так тяжело. Не надо меня еще чем-то грузить. Пусть Оболдуев как-нибудь сам. Я не могу сейчас переживать из-за него тоже.
– Значит, он тебе все-таки не безразличен? – спросила Алина.
– Я не знаю, – Клава откинулась на спинку дивана. – Давай потом, как-нибудь потом о нем поговорим.
– "Семь психопатов" хорошая комедия, – сказала Алина после паузы. – Ты смотрела?
– Нет.
– Давай на ноуте посмотрим. У тебя же инет здесь есть?
Клава кивнула.
– Не романтическая хрень, надеюсь? – спросила она, принеся из детской ноутбук.
– Нееет, – протянула Алина. – Даже близко нет.
Ночной воздух бодрил. Алина осталась бы ночевать у Клавы, если бы утром не на работу. Машина приветственно пикнула и мигнула фарами, когда Алина сняла ее с сигнализации.
Да уж, приятно в бедах взрослых винить детство и плохих родителей, но порой дети устраивают психологические травмы куда хуже, чем взрослые. Так дети подготавливаются в взрослой жизни. Клаве не на что сердится, она и сама это понимает. Но, Алина прикрыла глаза, невозможно не злиться. И, более того, нет причин подавлять свою злость. Борис Клаве не мать, она никогда его не любила и ничего от него не ждала.
Алина должна бы чувствовать вину за прошлое, но ничего не чувствовала. Ей казалось, что Клава в нападках на Бориса не была искренна, как будто защищалась детскими обидами от вероятности новых отношений. Борис женат. Алина вот не обратила внимания на кольцо, а Клава посмотрела на руку Бориса сразу же. Важно ли это? Может быть.
Столько пищи для досужих размышлений. Алина набрала номер Бориса.
– Да? – отрывисто бросил он в трубку.
– Ну, поздравляю, – сказала Алина. – Клава заявила, что твоей не будет никогда.
– Что? Я просил ее спрашивать?!
– Как и положено подруге, я пошла окольным путем и выяснила о тебе массу интересного.
– И что она сказала? – Борис засопел в трубку.
– Немного, но достаточно.
После ухода Алины, Клаве не спалось. Олежка уже посапывал в детской, с головой завернувшись в одеяльце. Клава зашла на цыпочках, тихенько погладила сына по макушке и вышла, притворив за собой дверь. Осталось совсем немного доделать сенсорную доску, идею которой Клава встретила в инете. Если не отвлекаться, можно же с ума сойти.
