Он изучает меня. Револьвер болтается у него в руке, направленный в пол. Он говорит:
– Звучит так, будто ты дошел до ручки.
– Так и есть. Я не хочу терять эту работу. Я постоянно думаю об этом. И сегодня я наконец принял решение попросить вас о помощи. После ужина я приехал сюда из Коннектикута.
– А че не позвонил?
Я криво ухмыляюсь и слегка пожимаю плечами.
– Я же не телефонный маньяк. Я подумал, что если приеду, то смогу объясниться. Но вас не было дома.
– И ты просто вломился.
– Дверь не заперта, мистер Фэллон, – говорю я. – Честно, не заперта.
Он размышляет над этим, медленно кивая, а затем говорит:
– Пошли глянем.
– Хорошо.
Он отступает от дверного проема и взмахивает револьвером. Он больше не смотрит в пол, но и на меня тоже.
– Ты первый, – говорит он.
Я иду через дом; свет горит теперь в каждой комнате, до самой гостиной. Я открываю дверь в черную ночь снаружи, поворачиваюсь к Арфу и спрашиваю:
– Видите?
Он смотрит на створку.
– Чертова хреновина не должна так просто открываться.
Подходит, перекладывает револьвер в левую руку, чтобы хлопнуть дверью, открыть ее, снова хлопнуть, а затем пристально вглядывается в замок на внутренней стороне. Он пытается выдвинуть маленький язычок замка, но тот не шевелится.
– Проклятая хрень закрашена намертво, – жалуется он. – Застряла в открытом положении. Вот же ж сука.
За это время я мог бы достать железную трубку из кармана ветровки и ударить его раз семь, но не делаю этого. Я думаю, что все сложится лучше.
Он снова хлопает дверью, поворачивается ко мне, качает головой.
– Мне нужно это починить, – говорит он. – В любом случае, сам понимаешь, как это выглядело: прихожу домой, а тутты, дрыхнешь в моем логове.
– Извините, что заснул.
– Ну, ты долго ехал. Как тя зовут, напомни?
– Бёрк, – говорю я. – Бёрк Девор.
– Бёрк, – повторяет он. – Я знаю, ты не будешь против, если я гляну на твои документы.
– Вы все еще считаете, что со мной что-то не так? Ладно. – Я достаю бумажник и протягиваю.
Он берет его левой рукой, жестикулируя револьвером.
– Че б те не присесть вон туда, на диван? – предлагает он.
Я сажусь, а он встает напротив, пошатываясь, кладет револьвер на телевизор и рассматривает карточки в моем бумажнике, таращась, как сова, и с трудом фокусируя взгляд, поскольку слишком много выпил.
Что ж, мне это только на руку. Он не только поймет, что я назвал ему настоящее имя, но и увидит мой старый пропуск сотрудника «Халсион». Я так и не нашел время его выбросить. (Вероятно, я не хотел его выбрасывать.)
Я вижу, как он находит пропуск: лоб сразу разглаживается. Он ухмыляется гораздо более дружелюбно, когда смотрит на меня.
– Ну, мистер Девор, – говорит он, – похоже, я должен извиниться.
– Нисколько, – говорю я. – Это мне следует извиняться, что ввалился сюда, заснул…
– Забыли. – Он подходит, чтобы вернуть бумажник. – Хотите пива?
– Очень хочу, – отвечаю я, иэто не ложь.
– Хотите влить в него маленько чего покрепче?
– Только если вы тоже.
– Проходите на кухню, – зовет он, затем смотрит на револьвер на телевизоре так, словно удивлен и не рад его видеть. Поднимая оружие и направляя его от меня в сторону коридора, он оправдывается: