И он определенно умеет пить. Он уже был пьян, когда пришел домой, и за то время, что мы сидели за кухонным столом, осушил еще восемь банок пива, каждую сдобрив приличным количеством виски. Я совсем не поспевал за ним (навряд ли он ждет от людей, что за ним будут поспевать): выпил только пять банок и не добавлял виски – хотя каждый раз притворялся, – однако и это сказалось. Меня накрывают чувства: дурман пива, усталость – час поздний, осознание того, что я почти у финала этой серии испытаний, и глупая сентиментальная привязанность к Ральфу Фэллону.
Поддавшись минутной слабости, я даже пытаюсь представить сценарии, в которых Фэллон остается жив, а я все же получаю то, что хочу. Я уговариваю его уйти на пенсию, или объясняю свою ситуацию, и он предлагает мне работу второго менеджера на линии, или он внезапно просыпается и говорит мне, что «Аркадия» переходит на две смены и им понадобится ночной менеджер.
Но ничего из этого не происходит и не произойдет. Моя долгая приятная трепотня с Ральфом Фэллоном под пиво о работе окончена; пора переходить к серьезной части.
Чувствуя себя так, словно вешу тысячу фунтов, я поднимаюсь на ноги и тянусь за ветровкой, висящей на спинке стула справа от меня. В правом кармане – маленький рулон армированного скотча. Я достаю его, смотрю на него, а затем на Фэллона, ссутулившегося на стуле напротив. Подбородок уткнулся в грудь, левая рука лежит на столе, правая – на коленях.
Я не хочу этого делать. Но всегда есть вещи, которые мы не хотим делать, но делаем.
Я обхожу стол, опускаюсь на колени рядом с Фэллоном и очень осторожно приматываю скотчем его правую лодыжку к ножке стула. Затем проползаю вокруг него на четвереньках – нет сил, чтобы вставать, идти и снова опускаться на колени, – и приматываю его левую лодыжку к другой ножке стула. Затем с тихим стоном я все же встаю.
Было бы безопаснее, если бы я мог примотать его запястья друг к другу, но, боюсь, если займусь его руками, то он проснется. Вместо этого я обматываю скотчем спинку стула и его торс чуть выше локтей. Это сложно, поскольку скотч шумит, когда я отрываю его от рулона, но в конце концов я делаю два витка, привязываю Фэллона плотно и надежно. Он сможет двигать кистями и предплечьями, но вряд ли это что-то даст.
После того, что я сделаю дальше, он точно проснется, так что лучше действовать быстро и точно. Я отрываю два небольших куска скотча, встаю над ним и резким движением пришлепываю первый кусок ему на рот и прижимаю к коже.
Он действительно просыпается. Он испуган, глаза выпучены, конечности дергаются. Он все еще пытается понять, что происходит и почему не может двигаться, а я прижимаю второй кусок скотча к его носу, зажимая ноздри. Затем отступаю и отворачиваюсь, чтобы обыскать кухонные ящики, пока он умирает.
Мне нужна свеча. По той же причине ненадежного электроснабжения на каждой сельской кухне где-то хранится огарок.
Да, вот она, в ящике с клубками веревки, запасными лампочками и ключами, короткая толстая свеча того типа, что прихожане зажигают в церкви, когда хотят, чтобы молитвы были услышаны. Я достаю блюдце из верхнего шкафчика, кладу его на стойку у плиты и ставлю свечу на блюдце.